Линда Миллер - Рыцари

Она закрыла лицо руками, не в силах даже заплакать. Ее вырвут из жизни Дэйна, из его сердца, и она даже не знала, как долго будет длиться эта пытка.

- Ты устала, - послышался позади нее знакомый мужской голос, и Дэйн нежно взял ее за руку. - Пойдемте, леди Кенбрук, вам надо прилечь.

Глориана повернулась к человеку, которого любила и ждала с самого детства. Всхлипнув, она обхватила его шею руками и судорожно вцепилась в него.

- Что случилось, милая? - спросил Дэйн хрипло, беря ее на руки. - Элейна сказала что-то такое, что расстроило тебя? Не огорчайся, она сама не знает, что говорит.

Глориана опустила голову на его широкое плечо.

- Я не хочу разговаривать о леди Хэдлей и ее болезни, - сказала она, принося первую жертву. На самом деле ей очень хотелось рассказать Дэйну обо всем, что она услышала. Ей хотелось верить, что он смог бы что-нибудь изменить и им не пришлось бы расставаться. Но она знала, что это лишь пустые надежды, и потому не сказала своему мужу ни слова.

- У меня ноги болят. Я хочу, чтобы ты перед сном растер их душистым маслом.

Дэйн рассмеялся. Он понес ее в дом, обойдя большую залу по боковому проходу, а потом они стали подниматься по ступеням крутой лестницы. Вокруг была непроницаемая темнота, но Дэйн отлично знал дорогу. Глориане подумалось, что он провел в Кенбрук-Холле немало времени, прежде чем отправиться воевать с турками.

- Какая ты избалованная, - заметил он. - Пора взять тебя в свои руки, иначе скоро ты наденешь на меня ошейник, и мне придется плясать под твою дудку, как дрессированной обезьянке.

Глориана положила руку ему на грудь, чувствуя под своими пальцами ровное биение его сердца.

- Я всегда буду любить тебя, - прошептала она.

Они уже поднялись до верхней галереи. Дэйн внезапно опустил ее на ноги и, схватив за плечи, привлек к себе.

- В твоих словах звучит грусть. Что это значит, миледи? - встревоженно спросил он, заглядывая в ее ясные глаза.

Глориана протянула руку и нежно дотронулась до его губ. Полная луна светила ему в спину, поэтому лицо оставалось в тени, и Глориана не могла видеть его выражения.

- Я буду любить тебя до скончания своих дней и даже после, если только такое возможно, - сказала она.

Дэйн ласково взял ее за подбородок, приподняв лицо навстречу лунному свету. Глориана молилась, чтобы он не догадался о том, что был прав, что своими словами она прощалась с ним и, возможно, навсегда.

- Я люблю тебя, Глориана, - прошептал он.

А потом он поцеловал ее. Глориана не могла не ответить на его поцелуй.

- А что Мариетта? - спросила она немного погодя. - Мы ведь еще не разговаривали с тех пор, как ты беседовал с ней во дворе.

Дэйн взял ее за руку и повел за собой. Он шагал по длинной галерее так уверено, будто она была озарена светом тысяч свечей, а не слабым серебристым светом луны, едва пробивающимся сквозь высокие узкие окна.

- Мадемуазель решила остаться в аббатстве сестры Маргарет, - ответил он.

- Но я думала... я думала, ей нравится Эдвард...

- Несколько лет Эдвард будет занят совсем другим, он будет воевать, - ответил Дэйн. - К тому же он еще не готов к женитьбе.

Они карабкались вверх и вверх по ступеням крутой винтовой лестницы, и Глориана, задохнувшись, пожалела, что Дэйн не взял ее на руки.

- Что ты хочешь этим сказать? Эдвард будет воевать? Он что, уезжает? Признаюсь, я считала, что он в конце концов откажется от своих амбиций.

- Ему не придется никуда уезжать, - остановившись, ответил Дэйн, и пальцы его больно сжали руку Глорианы. - Люди Мерримонта дотла сожгли одну из наших деревень.

Глориана прислонилась к каменной стене. Во всех сегодняшних разговорах она не уловила даже намека на эту ужасную новость.

- И Гарет со своими солдатами собираются мстить?

Дэйн сжал зубы, и от его последующих слов Глориана похолодела.

- Не только Гарет, но и я со своими людьми. Такие злодеяния не останутся безнаказанными.

Глориана едва устояла на ногах.

- Что ты собираешься делать, Дэйн? - надломленным голосом прошептала она. - Совершить ответный набег на одну из его деревень? Неужели в отместку Мерримонту ты заставишь страдать ни в чем не повинных людей?

Дэйн практически силой втащил Глориану в верхнюю комнату и захлопнул тяжелые двери, прежде чем повернуться к ней. Глориана стояла, опершись рукой на стол, слегка дрожа и широко раскрыв свои прекрасные глаза.

Кенбрук устремил на нее пламенный взгляд. Пламя, горевшее в жаровне, бросало кровавые отблески на его точеное лицо.