Морье Дю - Мери Энн

- Я никогда не думала, что мои отношения с Его Королевским Высочеством, дом на Глочестер Плейс так много значат для тебя. Я думала, что ты воспринимаешь все как сделку, как временное пристанище на дни отпуска.

- Сделку? О чем ты говоришь? Я жил в этом мире. В мире, который ты мне обещала, когда ы были детьми. Помнишь, как я преклонялся перед принцем Чарли? Ты сказку превратила в явь, во всяком случае, мне так казалось. В те дни, когда я бывал дома - вряд ли ты помнишь, - он любил поболтать со мной после обеда, и я был горд, когда возвращался в полк, чувствуя себя, как будто беседовал с Богом... Ты не понимаешь. Ты всего-навсего женщина, его любовница. Но мы с ним - мужчины. Мы говорили на одном языке. Он спрашивал меня о жизни в полку. Я боготворил его, как никто на свете. Он был своего рода символом - мне трудно объяснить, - символом мечты, которая влекла меня всю жизнь. А теперь все кончено. Ничего не осталось.

Она смотрела, как он рвет "Газетт" и бросает клочки в огонь, где они обугливались и рассыпались.

- Ты думаешь, - спросила она, - что Джордж воспринимает все так же, как ты?

Он пожал плечами.

- Откуда мне знать? Он еще ребенок. В девять лет он может воображать себе все, что угодно. Единственное, что мне известно, он считает герцога своим отцом.

Она резко повернулась и изумленно взглянула на него.

- Кто тебе это сказал?

- Сам Джордж. И Элен тоже так думает. Какие-то сказки Марты. Вот Мери известно больше, она помнит Джозефа, но ее воспоинания туманны, и она скоро совсем его забудет. Но Его Королевское Высочество они никогда не забудут: он прочно вошел в их жизнь. И дом на Глочестер Плейс, и все великолепие. Ничто никогда с этим не сравнится. Ты испортила их будущее, и ты должна знать это.

Каждое его слово возрождало в ней глубоко запрятанные чувства. Последние полтора года, скучные и обыденные, проведенные ежду Эксмутом, Лондоном и Локтон Лодж, промелькнули как одно мгновение, не оставив никакого следа, как будто их и не было. Их друзьями становились те, кто предлагал оплатить счет; их жизнь превратилась в топтание на месте, в выжидание, в постоянную отсрочку. И она вспомнила, как стояла на Глочестер Плейс, разбирая вещи, откладывая то, что предполагалось выставить на продажу, а рядом стоял Вилл Огилви и говорил: "Игра продолжается".

Пустая, глупая игра, которая не стоит свеч, игра, рассчитанная на любителей. На чиновников какой-то третьеразрядной конторы, предел мечтаний которых - банкнота в десять фунтов. Никакого чувства удовлетворения, никакой власти, никаких титулов. "Господин Роуланд Молтби поможет вам получить место официанта". А раньше: "Его Королевское Высочество рекомендует..." Что ей осталось - кататься по Локтону в сопровождении Коксхед-Марша, зевая от его рассказов о вальдшнепах, куропатках, голубях; пытаться убедить себя, что ей нравится проводить осень в Эссексе, чувствуя в то же время, как ее начинает лихорадить: "Я хочу, чтобы он вернулся. Я хочу иметь власть, я хочу занимать высокое положение в свете". Как же хорошо она помнит шепот, которым сопровождалось ее появление в Воксхолле: "Смотрите! Это госпожа Кларк... ищет герцога", - и суета, улыбки, кивки, и море лиц.

Все кончено, мыльный пузырь лопнул, бушующий поток взбаламутил спокойную заводь.

- И что больше всего меня убивает, - продолжал Чарли, - так это твое полное спокойствие. Никакой борьбы. Неужели ты состарилась, и тебя больше ничто не волнует?

На этот раз он мог бы получить затрещину или она вцепилась бы ему в горло - ну прямо-таки двое детей, дерущиеся в канаве, таскающие друг друга за волосы и истошно вопящие: "Прекрати, а то я убью тебя!" Но вместо этого она подошла к окну; оно выходило в сад, за которым тянулась посыпанная гравием дорога, - опрятный пейзаж, столь типичный для Эссекса.

- Иди упаковывать свои вещи, - сказала она. - Мы едем в Лондон.

- Зачем? Для чего?

- Не задавай вопросов. Ведь ты доверял мне, когда был ребенком, так верь и сейчас.

- Ты восстановишь меня в прежней должности?

- Да. И ты сразу же отправишься к месту службы. Твое будущее зависит от того, как на это отреагирует твой коандир части. Если он действительно хочет разделаться с тобой, он себя проявит.

Наконец у нее есть возможность действовать, есть жертва, в которую можно вцепиться. Вся ее ярость обратилась на полковника Фейна, марионетку, олицетворяющую собой закон и порядок, агента Эдама, Гордона, военное министерство. Ненависть порождает ненависть. Одна женщина против мужской половины рода человеческого, чувствовавшей в ней достойного противника и поэтому ненавидевшей ее. Вон из наших рядов, не суй свой нос в то, что принадлежит только нам. Вот почему они возненавидели ее: она доказала, что они равны. Их не волновала госпожа Карей, котоая воцарилась в Фулхэме, изредка появляясь на подмостках, - артистов они принимают, так как те не вмешиваются в их дела. Но вдруг женщина перехватит у них инициативу, отнимет их заработок и начнет всем управлять - что будет с миром? Общество распадется.