Виктория Холт - Слезы печали

Конечно, рано или поздно я должна была написать матери ответ, и поэтому, когда зашел разговор о возвращении в Англию, я решилась:

- Харриет, мама написала мне письмо. Она хочет, чтобы ты поехала к ней. Она уставилась на меня.

- Поехать к ней?

Лицо ее мгновенно побледнело. Впервые в жизни я увидела Харриет испуганной.

- Что это значит? - резко спросила она.

- Так она мне пишет. Им там нужен кто-нибудь.., то есть, ты понимаешь.., у них много подготовительной работы. А ты хорошо пишешь и, наверное, каким-то образом сможешь...

- Ей нужно, чтобы я уехала отсюда, да?

- Она этого не написала.

- Но имела в виду именно это. Я не поеду, Арабелла. Я не могу ехать.

- Я напишу ей и сообщу, что нам здесь не обойтись без тебя. Не сердись, Харриет. Я не хотела расставаться с тобой.

Некоторое время она молчала, как бы решаясь на что-то, а затем медленно проговорила:

- Арабелла, мне надо кое-что тебе сказать. Я нахожусь в том же положении, что и ты. У меня тоже будет ребенок.

- Харриет!

Она жалобно смотрела на меня:

- Это правда.

- Как же это могло случиться?

Харриет попыталась изобразить обычное легкомыслие.

- О, как обычно.

- Но кто?.. И когда?..

- Примерно тогда же, когда и ты... Ну, возможно, чуть раньше.

Она несколько истерически засмеялась, поскольку вовсе не была такой хладнокровной, какой хотела казаться.

- Кто? Кто?.. - настаивала я, и тут меня осенило:

- Чарльз Конди!

Она спрятала лицо в ладони.

Я сказала:

- Ах, Харриет, как ты могла! Значит, ты должна выйти за него замуж. Немедленно напиши ему. Интересно, где он сейчас?..

Харриет подняла лицо и рассерженно взглянула на меня:

- Я никогда не выйду замуж за Чарльза Конди.

- Но он отец твоего ребенка.

- Ничто не заставит меня выйти за него замуж.

- Но как же?

- Позволишь ли ты мне остаться здесь и родить ребенка? Ты не выгонишь меня?

- Харриет, как ты только могла подумать об этом! Но все так сложно...

- Да, это непростая ситуация.

- А что скажут люди?

Она пожала плечами:

- Такое случалось и прежде.

- Кто-нибудь еще знает?

- Думаю, мадам Ламбар подозревает.

- Ты ей сказала?

- Я не сказала никому, кроме тебя. Но в свое время об этом узнают все. Мадам Ламбар будет очень гордиться своей проницательностью.

- О, Харриет!

- Не смотри на меня так. Я всегда говорила тебе, что я не из тех, кого называют порядочными женщинами. Рано или поздно я должна была попасться.

- Не говори так, пожалуйста.

- А как мне еще говорить? Теперь ты понимаешь, почему я не могу уехать к твоим родителям?

- Да, Харриет, понимаю.

- Узнав об этом, они тем более захотят убрать меня отсюда.

- Конечно, нет. Моя мать тебя поймет. Она ведь сама...

Я была возбуждена и думала о своем собственном достаточно нетрадиционном рождении. Мама должна была проявить сострадание к Харриет, ведь она сама родила меня от человека, который в то время был мужем ее родной сестры. Я знала, что она не подведет меня. Она всегда с пониманием относилась к служанкам, у которых случались неприятности.

Я продолжала:

- Не бойся, Харриет. Мы позаботимся о тебе. Но мне все же кажется, что Чарльз Конди должен об этом знать.

- Пожалуйста, не пытайся его разыскать или что-то ему сообщить.

- Я не буду этого делать, раз ты так просишь.

- Ах, Арабелла, в какой чудесный день я приехала в замок Конгрив! Я сразу почувствовала, что между нами возникла какая-то связь. Ведь мы с тобой, как сестры... У тебя будет ребенок.., и у меня тоже. Я рада, что все так сложилось...

Я взяла ее за руку:

- О, Харриет, мы всегда должны помогать друг другу.

***

Эта новость, потрясшая поначалу всех домочадцев, быстро перестала быть предметом всеобщих толков. Нужно сказать, что Харриет держалась превосходно: складывалось такое впечатление, будто она совершила какой-то подвиг, а вовсе не поступок, которого следует стыдиться.

Слуги болтали между собой: она нашла себе любовника в замке Туррон. Она решила не выходить за него замуж. Такое случалось с девушками и раньше, но она имела возможность выйти замуж - и отказалась!

Разумеется, у Харриет все должно было происходить по-особому.

Настала прекрасная пора. Большую часть времени мы проводили вместе. Харриет смеялась над изменениями, которые происходили с нашими фигурами, и называла нас "объемистыми дамами". Она устраивала из этого комедию. Что бы ни происходило с Харриет, это всегда напоминало спектакль. А я вновь начинала чувствовать себя счастливой. Бывало, я часами не вспоминала об Эдвине, а ведь всего несколько недель назад мне трудно было поверить, что такое возможно.