Елена Катасонова - Алгоритм счастья

Недели две ничего покупать не придется. На столе - записка: "Красное вино в баре: его не пьют охлажденным. Деньги в верхнем ящике. Целую, мама".

Плохого настроения как не бывало.

- Сначала - в ванну!

Какое блаженство: горячая вода, ароматная пена, душистый шампунь!

- Можно к тебе?

- Залезай!

Ванна маленькая. Им тесно, но весело.

- Ой, не брыкайся! Затопим ванную.

- Потри мне спину... Вот так...

- Ты меня любишь?

- Ужасно! А ты?

- И я.

Потом, обмываясь, вместе стояли под душем, и он ласкал ее смело и нежно, как в первые дни их пока еще недолгого брака. Руки скользили по атласной груди, узким, стройным бедрам, и было невыносимо ждать.

- Пойдешь ко мне, солнышко?

- Прямо сейчас?

- Прямо сейчас. Умираю... Смотри, что со мной.

- Вижу, вижу...

Рита шаловливо и радостно - как он хочет ее! - коснулась пальчиком "пестика" - так они его, шутя, называли, - натянутого, как стрела, рвущаяся в полет, и Олег схватил ее с жадностью, поднял и, боясь уронить, чувствуя обольстительную тяжесть ее мокрого тела, шагнул вместе с Ритой из ванны на пол.

- Хорошо, что у тебя ноги длинные, - весело шепнула Рита.

Вытираясь одной большой простыней, они смеялись и целовались, ласкались и прижимались друг к другу.

- Надо высушить волосы, - вспомнила Рита.

- Потом, - властно шепнул Олег. - А вообще, сами высохнут: такая жара...

Он знал, чувствовал, что она тоже хочет его, и с такой же силой.

- Выпьем вина?

- Выпьем!

Пока Олег откупоривал бутылку, Рита расстелила на диване простыню. Он подошел к Рите с двумя наполненными дорогим красным вином бокалами, и она, как впервые, увидела, до чего же красивое у него тело.

- За тебя! - Его глаза сияли.

- За нас.

- Иди ко мне поскорей, родная моя.

Давно уже не было им так хорошо вместе - так блаженно и страстно, благодарно и успокоенно. "Никому ее не отдам, - подумал Олег, с обожанием глядя на Риту, - накинув сиреневый, с кружевами, халатик, она хлопотала у праздничного стола, улыбаясь ему совсем как прежде. - Обыщу всю Москву и найду какой-нибудь заработок. Тем более что надвигается отпуск".

***

Отпускные выдали - курам на смех, и Олег стал лихорадочно действовать, а за ним и Рита. Ей повезло первой: подруга нашла девочек, рвущихся на геофак.

Испуганные возможным конкурсом мамы платили вполне прилично, и Рита с гордостью приносила домой и продукты, и деньги.

- Они думают, я что-то могу, - смеялась она. - А я и не отрицаю. Молчу загадочно.

- Но ты и вправду можешь, - хмуро сказал Олег: этот ее смех резанул по самому сердцу. - Ты ведь знаешь, о чем там спрашивают.

Надо было защищать Риту - от цинизма, не правды, от нее самой.

- Ну, во-первых, каждый год - всегда что-то новенькое, - не принимала его защиты Рита. - А во-вторых, им нужен самый элементарный блат. Мамы надеются как раз на него: думают, я знаю кого-то в приемке.

Невозможно было видеть эту ее усмешку, жаль было девочек, их доверчивых мам. Но Олег больше не сказал ни слова: какое имел он право кого бы то ни было осуждать? Он сел за стол и написал объявление, предлагая свои услуги биолога, а наутро поехал к Вале на фирму, в новый, совершенно ему неизвестный мир.

В старом "сталинском" доме среди пыльного, обшарпанного убожества чистотой и великолепием сверкал всего лишь один подъезд. К подъезду вела выложенная белыми плитками, отмытая до зеркального блеска дорожка, по бокам зеленели подстриженные газоны, табличка с золотыми буквами сияла на солнце.

"Сюда", - сразу понял Олег и, робея, нажал на большую квадратную кнопку. Солидный немолодой охранник неторопливо выписал пропуск, и Олег ступил в святилище. Бог мой! Как все красиво, какая прохлада и чистота - не то что у них, на сникающем на глазах факультете. И пальма в конце коридора, и еще какие-то южные, экзотические растения. Олег нашел комнату номер пять, откашлялся от волнения, постучал, повернул белую ручку и толкнул дверь.

В глубине, у окна, сидела за компьютером Валя, такая шикарная, что Олег с первого взгляда ее не узнал. Ошарашенный длинным, похожим на вечернее, платьем, новой прической - волосы подняты высоко надо лбом, скреплены затейливым гребнем, новым лицом - темные на щеках тени сузили милое пухлое личико, - Олег стоял посреди комнаты и молчал. Валя по достоинству оценила произведенное впечатление.

- Присядь, пожалуйста, я сейчас.

Сидеть и ждать пришлось довольно долго. Входили-выходили бритоголовые мощные парни в черных тонких дорогих рубахах, впархивали нарядные девицы, передавая Вале какие-то бумаги.