Лиза Клейпас - Любовник леди Софии

- Вот, возьмите, - произнес Росс, и София краем глаза заметила, что он протягивает ей носовой платок. Лицо его было хмурым - ему наверняка стоило немалых усилий видеть ее страдания и одновременно быть не в состоянии приласкать и успокоить.

София приняла у него платок, вытерла лицо, высморкалась, после чего возобновила свой рассказ:

- Его отвели к судье, который приговорил его к году на тюремном судне. Это был чересчур суровый приговор для такого незначительного преступления. Когда я узнала о том, что приключилось с моим братом, я решила отправиться в Лондон и попросить судью, чтобы он смягчил приговор. Однако когда я попала в Лондон, Джона уже отправили на тюремное судно.

Неожиданно на нее накатилась некая отрешенность, от чего ей даже стало легче говорить. Казалось, будто рассказ этот ведет не она сама, а кто-то другой, а она лишь сторонний наблюдатель, зритель, перед глазами которого разыгрывается эта сцена.

- Я терзалась несколько месяцев, не зная, что с ним. Нет, конечно, я не была столь наивна, чтобы не представлять себе условий на каторжном судне. Однако что бы ни случилось с ним там, я дала себе слово, что позабочусь о нем, сделаю все, чтобы потом он смог восстановить здоровье. Если, конечно, он останется жив.

Она умолкла, и в комнате воцарилась напряженная тишина.

- Но он погиб, - закончил за нее Росс.

София кивнула:

- Холера. Насколько мне известно, на каторжных судах постоянно вспыхивали эпидемии, не одна, так другая. Джон вскоре тоже заболел. Выжить ему не удалось. Он навсегда остался в море. Ни имени, ни могильного камня. Узнав о его смерти, я стала сама не своя. Что бы я ни делала, о чем бы ни думала, меня денно и нощно преследовали мысли о нем, не давая покоя ни на минуту. Несколько лет я прожила, терзаемая ненавистью.

- Ненавистью к кому?

- К тому, кто его туда отправил. К тому судье, кому неведомо было снисхождение к бедному сироте, к тому, кто послал моего брата на верную смерть.

Лицо Росса оставалось в тени, только узкая полоска света освещала ему глаза.

- Его имя? - глухо спросил он, и по голосу София поняла, что в его душу закралось страшное подозрение.

И тогда прежняя отрешенность вдруг отпустила ее, оставив зиять и кровоточить старые душевные раны.

- Это были вы, Росс, - прошептала она. - Это вы отправили моего брата на каторжное судно.

И хотя он не произнес ни слова и даже не шелохнулся, София чувствовала, как подействовали на него ее слова. Казалось, будто под маской внешнего спокойствия в нем извергся вулкан. София видела, как он стал вспоминать одно за другим тысячи дел, а значит, и тысячи человеческих судеб, что прошли перед его глазами.

Остатки признания вытекли из ее уст подобно яду.

- Я мечтала отомстить вам, - глухо произнесла она. - Я понимала, что если мне удастся уговорить вас взять меня к себе на работу, то я найду какой-нибудь способ отомстить вам. Первое время я снимала копии с документов в архиве, надеясь отыскать среди них такие, какие позволили бы мне очернить как вас самого, так и ваших людей. Но это была лишь часть моего плана. Я мечтала причинить вам боль, нанести незаживающую рану. Сломить ваш дух, как когда-то вы сломили мой. Я надеялась, что смогу влюбить вас в себя, чтобы потом сделать вам больно, нанести удар, от какого вы потом не оправились бы. Но все вышло по-другому... - сказала она и горько усмехнулась. - Куда только вскоре подевалась моя ненависть к вам?! Исчезла без следа, а вместе с ней и мой план отмщения.

Она умолкла и закрыла глаза, лишь бы только не чувствовать на себе его взгляд. Она ждала от него презрения, гнева или, что еще страшнее, того, что он отвергает ее. Молчание укутало ее словно покрывало. Униженная и морально раздавленная, София ждала, что сейчас судьба нанесет ей сокрушительный, смертельный удар. Росс тоже ждал, не проронив ни слова, и Софии на мгновение показалось, будто это происходит не с ней, а если с ней, то во сне. Или Росс сейчас просто возьмет и выйдет отсюда, оставив ее одну обливаться слезами в темноте.

Она не заметила, когда он пошевелился, но неожиданно Росс уже стоял позади нее, положив ей на плечи руки. Его пальцы нежно касались ее шеи. В эти мгновения ему ничего не стоило придушить ее, лишить жизни. Более того, подумала София, это был бы лучший для нее выход. Лучше смерть, чем безысходное отчаяние и отвращение к самой себе.

- София, - раздался у нее за спиной его голос, ровный и спокойный, - вы все еще мечтаете о мести?

У нее перехватило дыхание.