Лидия Лукьяненко - Ключевой момент

Эльвира Михайловна с улыбкой расспрашивала Галю, которой, похоже, удалось произвести на нее благоприятное впечатление. Во всяком случае, со своей стороны та вовсю расхваливала своего сына, что обычно делают перед будущей невесткой, Костина мать рассказывала ей, каким он был в детстве, а Сергей Николаевич вторил ей, вспоминая смешные детские выходки сына. Небольшое замешательство произвели слова Гали о том, что у нее тоже есть сын. Наверное, они ничего об этом не знали: Костя не предупредил их. Но Галя решила сказать, тем более что Костя не просил ее молчать об этом. Эльвира Михайловна на миг умолкла, услышав о Степке, а потом осторожно поинтересовалась, сколько мальчику лет и где он находится в настоящий момент. Галины ответы ее, по-видимому, удовлетворили более или менее, потому что к этой теме они больше не возвращались.

— Отвыкла от меня Полюшка, — вздохнула Эльвира Михайловна. — А бывало, только меня и признавала.

— Ничего, снова привыкнет, — успокоил ее сын. — Вы ведь поживете у меня недельку-другую?

— Ну, пару недель наверняка.

— Отлично! — улыбнулся Костя.

После долгого, продлившегося почти до вечера обеда они переместились в зал, поближе к телевизору. Галя убрала посуду в посудомоечную машину. Костя помогал ей, словно всегда так и было. Потом они вместе накрыли стол к чаю с пирожными и конфетами. Полинка уже попривыкла и с охотой пошла на руки к деду, потом — к бабушке, а через какое-то время и вовсе раскапризничалась, потирая глазки.

— Спать хочет, — объяснила Галя. — Она сегодня мало днем спала.

— Мама, пать хоцу, — подтвердила Полинка, и Галя понесла ее в спальню.

Она не прикрыла за собой дверь и услышала удивленный голос Эльвиры Михайловны:

— Так она ее мамой называет?

На следующий день Костя сказал Гале, что приглашает ее слетать с ним в Италию. У него, мол, там дела, а она пока отдохнет и к нему привыкнет.

— Супер! — завистливо воскликнула Нина. — В Италию! Вот повезло! А когда?

— Через неделю.

— Что ж так не скоро?

— Так у меня ведь ни загранпаспорта нет, ни визы. Я вообще не знаю, как он все это за такой маленький срок успеет…

— Не волнуйся, успеет! Какой мужик! А как ты его родителям? Понравилась?

— Не знаю. Вроде бы.

Все дни до отъезда Гале пришлось бегать по инстанциям. Костя везде договорился, но за неимением свободного времени собирать документы попросил ее. Потом она купила себе новый купальник и кое-что из летней одежды. Не куда-нибудь отдыхать едет, а в Италию!

Подумать только: она, простая воспитательница детского сада, едет отдыхать в Италию! Скажи кому-нибудь — не поверят. Галя так разволновалась в ожидании предстоящей поездки, что ни о чем больше не могла думать. И только когда самолет взлетел, ей впервые пришло в голову, что она осталась с Костей один на один на целых шесть дней.

У Кости действительно были дела в Италии, но первый день он посвятил ей. В аэропорту их встречали на автомобиле, а до Венеции они добрались по воде. Это было Адриатическое море. От восторга Галя не могла усидеть на месте. Она стояла на палубе катера почти всю дорогу. Вода за бортом была синяя-синяя, небо безоблачное, а морской ветер казался невероятно приятным в летний зной. Можно было бы укрыться от жары на закрытой палубе, где работали кондиционеры, но Гале не хотелось лишать себя удовольствия подышать морским бризом. Панорама красочных зеленых островов удерживала ее на корме, и она с интересом рассматривала красивые окрестности. Костя только посмеивался, видя детский восторг, с которым она воспринимала Италию.

— Я очень люблю Венецию, — сказал он Гале еще в самолете. — И бывал там не раз, но в каждый свой приезд воспринимаю ее по-новому. Уверен, что и тебе она понравится. Венеция — очень женский город, город-кокетка, город-легенда. Мы пробудем там две ночи. Еще две — на побережье, в Лидо, а последние дни проведем в Вероне. Читала «Ромео и Джульетту»?

— Я фильм видела.

— Фильм — это не то. А вообще Шекспира читала?

— Да. Гамлета. И сонеты. Давно, еще в школе.

— Шекспира надо читать не по программе, а для души, — наставительно произнес Костя. — Ну, ничего, я куплю тебе эту книгу. — Он благодушно улыбнулся.

Костя сразу же, с начала поездки взял покровительственный тон. До сих пор он общался с ней как с воспитательницей своего ребенка, что-то спрашивал и в чем-то советовался. Но в поездке он вел себя так, словно она была маленькой, а он ее наставником. Сначала ей это даже нравилось.