Элли Крамер - Серебряная луна

- Лежите тихонечко, я сейчас.

Мэри осторожно устроила Харли на траве и кинулась по знакомому пути к роднику.

Она наклонилась над холодной, словно лед, струйкой, с наслаждением плеснула себе в лицо воды. Потом торопливо сунула под воду рубашку, чтобы отнести драгоценную влагу Харли.

Пора было выбираться с холма...

Боли не было. Был просто глухой удар в висок, словно мешком, набитым ватой, приложили по голове.

Мэри без звука, без вскрика рухнула лицом в мокрую траву. Тьма. Тишина.

Она уже не чувствовала, как ее подхватили, перекинули через плечо и потащили прочь от догоравшего дома, в лес. Не чувствовала, как царапают лицо и руки ветки шиповника.

Она вообще ничего не чувствовала.

Глава 10

Разумеется, Харли обязательно забеспокоился бы, куда это делась Мэри Райан. Возможно, он даже поднялся бы на ноги и пошел бы ее искать, и тогда все было бы совсем иначе...

Однако именно в тот момент, когда было уже почти пора начинать волноваться, Харли нашли односельчане. Пожарище неожиданно превратилось в некое подобие воскресного базара. Харли подхватили, ловко переложили на невесть откуда взявшиеся носилки, понесли из сада прочь, в то время как соседи взялись разбирать догоравший дом и рубить обгоревшие ветви с окрестных деревьев.

Кто-то обтер Харли лицо мокрой тканью, он уж обрадовался, что это Мэри, но тут из тьмы возникло лицо пожилой и энергичной мисс Джонсон, учительницы. Она настойчиво и уверенно уложила встрепенувшегося было погорельца обратно на носилки и велела отдыхать и ни о чем не тревожиться.

Его снесли вниз с холма, и вот тут Харли основательно струхнул, увидев, как к нему мчится на всех парах маленькая и решительная старушка - его старинная подруга Гортензия Вейл. Он слабо улыбнулся и помахал ей рукой.

Следом за миссис Вейл поспешали златовласка Дотти Хоул и молодой Грейсон, который даже в экстремальных условиях этого вечера не утратил идеального пробора, правда, вечной папочки при нем не было.

Гортензия вцепилась в край носилок Харли и энергично потрясла их.

- Будь ты проклят, старый мерзавец!

Дотти смешно всплеснула ручками, Ник Грейсон оторопел.

- Миссис Вейл, это не слишком.., э-э-э.., все-таки мистер Уиллингтон пострадал...

- Это он еще не пострадал! Это он сейчас пострадает! Потому что именно сейчас я дам ему по голове, и мне это будет несказанно приятно! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не курил около своих декоктов?!

Последняя фраза была обращена уже непосредственно к Харли и сопровождалась патетическим жестом маленькой высохшей ручки. Гигант Харли испуганно подался назад - насколько это было возможно.

- Горти, чтоб мне лопнуть, я не курил. Хочешь - дыхну...

- Ну да, конечно! Да от тебя же несет, как от майского костра! Нечего сказать, отличный способ скрывать свои грешки! Покурил - сожги чего-нибудь, вот никто и не учует...

Дотти неожиданно прыснула, и это спасло Харли Уиллингтона, потому что Гортензия немедленно переключилась на новый объект.

- А что это такого смешного сказала я, Дороти Хоул, а?! И есть ли что-то смешное в сегодняшнем вечере?

- Да я просто...

- О да! Ты проста как правда, это точно.

Смеяться над несчастным погорельцем! Над одиноким стариком, чья мирная старость обречена на жизнь под открытым небом...

- Горти, ну это ты уж хватила.

- Помолчи, Харли! Еще не догорели стены старого дома, Дороти Хоул, а некоторые уже беспечно смеются. Им невдомек, что чувствуем мы, одинокие старики, вырванные из привычного мира наших жилищ...

Дотти чуть не плакала, Ник внимал, приоткрыв рот, Харли осторожно слезал с носилок.

Гортензии явно понравились нарисованные ею самой образы, потому что в голосе ее появились надрывные нотки профессиональной поэтессы, читающей собственные стихи о несчастной любви.

- .. Им, бессердечным юнцам, не понять, что чувствует старый человек, которому на склоне лет некуда преклонить голову. Как может страдать тот, на чьих глазах погибло дело всей его жизни... Неужели ни одна не уцелела?

Этот вопрос Гортензия задала в той же тональности, поэтому слушатели ошеломленно посмотрели на нее, не произнеся ни слова. Поэтесса немедленно уступила место профессиональной акушерке, энергично призывающей целую родильную палату "тужиться и не валять дурака".

- Харли Уиллингтон, если тебя контузило горящей балкой, ты так и скажи. Я ведь тебе вопрос задала!

- Мне, Горти?

- Ну не молодому же Грейсону. Я спросила, неужели ни одна не уцелела?