Элли Крамер - Серебряная луна

- Пя-пятеро...

- Молодец, хвалю. Садись, обними ее, она вся трясется, а я принесу пож.., поесть чего-нибудь. Горти меня четвертует, чес-слово.

Едва Билл оказался рядом и неловко, смущенно приобнял ее за плечи, Мэри вскинулась, вцепилась ему в рубашку и запричитала, то и дело шмыгая носом:

- Я пойду свидетелем, я все скажу, я про нож скажу и про то, как они первые начали, я скажу, ты мой пациент, ты вообще не мог их бить, это они, они сами друг друга, я не дам им тебя опять арестовать...

Харли замер у двери, с явным умилением взирая на эту картину, а Билл недоверчиво посмотрел на рыдающую и бормочущую Мэри и опять - второй раз за вечер - улыбнулся. Харли кашлянул.

- Ты не думаешь, что можно ей рассказать, сынок?

- Ей-то? Ей все можно. Она же доктор.

- Ну так и скажи.

Мэри вскинула залитые слезами глаза и непонимающе поглядела на обоих Уиллингтонов.

- О чем.., рассказать?

Харли отлепился от притолоки и сел напротив Мэри.

- Как ты думаешь, чем Билли занимался в Лондоне, коза?

- Мне все равно!

- Ох, эти девчонки! Слушай меня, девочка, и не реви. Билли служил в полиции. В отряде особого назначения.

Мэри ошеломленно перевела взгляд на Билла. Он смотрел на нее серьезно.., и немного ехидно.

- Такты...

- Я полицейский, Мэри. Я проработал в Скотланд-Ярде одиннадцать с половиной лет.

Начинал с младшего констебля, потом попал в Особый отряд. Это уголовная полиция. Тяжкие преступления.

Она трясущимися руками гладила его плечи и руки, не замечая, как странно смотрит на них старик Уиллингтон.

- Эти шрамы... Это все была твоя работа...

В тебя стреляли, резали тебя, Билл, Господи, какая же я идиотка...

- Тихо, доктор. Держи себя в руках.

- Билл, прости меня.

- За что, маленькая?

- Я такая же, как они. Как Бримуортиха, как Стейнша...

- Вот уж нет. Ты гораздо симпатичнее.

- Ты не смейся. Я такая же. Я им поверила, понимаешь? Я ни минуты не сомневалась, что ты бандит, что ты убил человека...

Лицо Билла окаменело. Он поднял голову и спокойно сказал деду:

- Дед, проводи ее, пожалуйста. Я на своей ноге не дойду.

Мэри вскинулась, Харли кивнул и ушел за курткой, которая была ему совершенно не нужна в этот душный летний вечер.

- Билл, если ты меня не простишь, я умру!

- Ты, что, маленькая. Как я могу тебя за что-то не простить, особенно, если не за что прощать?

- Я виновата...

- - Ты ничего не знала и не могла знать. Я ведь, в некотором роде, был на секретной работе. Поэтому и слухи.., именно такие.

- Я назвалась твоим другом, а друзья не могут так думать о друзьях...

- Мэри, уймись. Ты самая храбрая, самая добрая и самая красивая девушка во всем Грин-Вэлли. Ты меня вылечила. Почти. И ты ни в чем передо мной не виновата. Иди. Дед тебя проводит, выспись, а потом мы поговорим, обещаю.

- Билл...

- Я даю тебе слово офицера. Я все тебе расскажу.

Мэри смыла едкую горчицу с пальцев, попрощалась с мистером Кримсоном и уставилась в окно. Скоро должен прийти Билл Уиллингтон.

Видимо, у нее была здоровая натура и крепкая нервная система, потому что ночь она проспала без задних ног и без всяких сновидений.

Засыпая, она слышала тихую и яростную перебранку Гортензии и Харли в гостиной, но слов не разобрала.

Сон ей приснился лишь под утро, опять тот же. Почти. Только теперь Билл не сердился и не ругался, а протягивал ей руки, и во сне она была так счастлива, так счастлива.., что проснулась со смехом.

Потом, минуту спустя, пришел дикий, необъяснимый стыд. Она вспомнила все - и потные ладони на своей груди, и странный смертельный танец Билла, одного против трех, и короткий яростный поцелуй.., и то, как бережно он запахивал на ней остатки блузки. Вспомнила свои слова, горячие, необдуманные, искренние. Вспомнила то, что чувствовала на веранде у Харли, когда Билл рассказывал ей о себе. И ударилась в панику.

Потому что это никоим образом не походило на дружеское участие в судьбе молодого Уиллингтона. На простую симпатию. На приязнь.

Больше всего это смахивало...

На любовь?

Мэри распахнула окошко настежь, придвинула стул, встала на него коленками и уставилась в вечереющую даль с блаженным и несколько шалым выражением лица.

Она думала об этом все утро, думала днем, думала и сейчас. Пыталась анализировать, спорила сама с собой, задавала вопросы, на которые не было ответов.

Во-первых, с какой стати? Они знакомы всего неделю.

Ну, не неделю, больше, разумеется, но тогда не считается, тогда они были детьми. И никакой симпатии тогда друг к другу не питали.