Робин Мадерик - Искушение

Прижав к себе, он повел ее в танце по скрипящему полу, показывая то одно, то другое па. Флетчер начал напевать какую-то незнакомую мелодию, и Вера вскоре тоже подхватила ее.

Они кружились все быстрее и быстрее, пока пыль не поднялась вокруг них столбом.

- Остановись, пожалуйста, - попросила Вера, весело смеясь.

Они остановились, и Вера прижалась к груди лейтенанта. Она слышала, как громко колотится его сердце.

- Да, моя милая, мы будем танцевать всю ночь.

- Но только не так быстро!

- Ничего, ты привыкнешь, и тебе даже понравится. Потом для нас приготовят спальню, старинную комнату, расположенную вдали от всех остальных.

- Да, - сказала Вера, чуть отодвинувшись и заглядывая в его серо-голубые глаза, обрамленные черными ресницами.

- Там, моя дорогая, я подарю тебе, уже миссис Айронс, всю мою любовь и еще кое-что, что сделает тебя по-настоящему счастливой.

- И что же это?

- Ребенок, Вера, ребенок!

- Нет, - сказала она, - нет, я не смогу... Но вдруг страх заставил Веру оборвать начатую фразу.

- Я хочу подарить тебе его, Вера! И я надеюсь, что смогу это сделать. Мое сердце разрывается при мысли, что я буду не способен дать тебе то, чего ты больше всего можешь захотеть.

Вера подняла руку, чтобы заставить Флетчера замолчать, но он поймал ее и прижал к себе.

- В этой комнате, где происходят чудеса, - прошептала Вера, - мы будем с тобой вместе. Ведь она создана специально для нас с тобой.

- Конечно, моя милая.

- И ты долго будешь обнимать меня и пообещаешь любить вечно?

- Я обещаю любить тебя вечно. Обещаю любить тебя всю свою жизнь.

Вера на мгновение представила себе все то, о чем они только что говорили. Она приподнялась на цыпочках, легко коснулась губами его губ, развязала ленту на затылке, и черные волосы Флетчера рассыпались по плечам. Вера отошла в сторону и стояла, прикрыв глаза и греясь в лучах солнца, бивших в окно.

Миссис Эшли представила себе, как она, протанцевав всю ночь со своим мужем Флетчером Айронсом, приходит в спальню. Приближается утро. Вера снимает свое роскошное белое платье с величайшей осторожностью: ведь у нее никогда не было такого. Флетчер идет к ней через комнату. В его глазах горит желание, и он так красив, что Вера готова дать ему все, что он пожелает...

Вера почувствовала, как Флетчер обнимает ее, и это был не сон. Лейтенант взял ее на руки и вынес из освещенного солнцем круга. Вера открыла глаза, теперь ей не нужно было мечтать. Он был рядом.

- И луна заглянет в окно, и пропоет петух, и мы будем вдыхать запах скошенной травы, роз и жимолости, ползущей между камней... - нашептывал Айронс, пряча лицо в волосах Веры.

Глава 22

Июнь, 1775 г.

Элизабет безмолвно замерла на чердачной лестнице. Она подобрала юбки, чтобы шуршание не выдало ее. Теперь от нее не укроется ни один звук, доносящийся из комнаты лейтенанта.

Элизабет знала, что сегодня его навестил приятель, "этот другой лейтенант", как она его называла. Они говорили о чем-то важном и секретном, и Элизабет решила выяснить о чем.

- Ты должен немедленно вернуться в полк. В ближайшие дни предстоит масса дел, и нам необходима твоя ясная голова. И потом, твои люди не очень-то слушаются меня, - сказал Аптон.

- Да неужели? - раздался в ответ другой голос.

- Меня послали за тобой, хотя пока и неофициально.

- И кто же тебя послал? Мои люди? - спросил лейтенант Айронс.

- Нет, сам лорд Перси, - ответил взволнованный Аптон. - Если бы он захотел вызвать тебя по приказу, то послал бы кого-нибудь другого. Он знает, что ты выздоравливаешь, и очень рад за тебя. Он прекрасно знает тебе цену.

- В самом деле?

- Черт побери, Флетчер! Не надо вести себя так, как будто тебя все это не касается. Мне кажется, что ты уже совсем не тот офицер, которого я знал.

Элизабет прижалась к стене, услышав звуки шагов наверху.

- Ну хорошо, ты не хочешь уезжать отсюда. Тогда тебе надо официально заявить, что ты занял этот дом для постоя.

- Нет, - ответил Флетчер, - я этого не сделаю. Я не должен настаивать на этом. Мы с Верой стоим по разные стороны баррикад. То, что, по ее мнению, нуждается в немедленном разрушении, я считаю необходимым реконструировать. Наши жизни расходятся, Брайан, нас соединяет только любовь. А война делает различия в наших позициях непреодолимыми.

- Любовь, - произнес Брайан, - что за трагедия!

Бетси стояла на темной лестнице, в смущении опустив глаза. Щеки ее горели от стыда. Это был совсем не тот разговор, который она рассчитывала услышать. Интимные признания лейтенанта поразили ее. Она даже отпустила подол юбки, и этот звук мог бы выдать ее присутствие, если бы кто-нибудь из мужчин, сидящих наверху, обратил на него внимание. Но, к счастью, они были слишком заняты своим разговором.