Робин Мадерик - Искушение

Но что если ее подозрения справедливы? Сможет ли ее сердце внять доводам рассудка? Вера уже не была так уверена в себе. Ее охватило страшное смятение, и храбрость покинула ее.

" Я должна все узнать, - решила она, - я должна знать правду, какой бы она ни была".

Флетчер давно проснулся и с тревогой следил за волнением, омрачавшим лицо его возлюбленной. Вначале он любовался ее изящным силуэтом у окна, ее соблазнительной фигуркой в мужской рубахе, рассыпавшимися по плечам золотыми волосами. Но потом он заметил грусть в глазах миссис Эшли и окликнул ее.

- Тебя что-то расстроило?

Вера вздрогнула от неожиданности.

- А ты давно не спишь?

- Довольно давно. Интересно, который сейчас час?

- Около трех, я думаю, - ответила Вера. Ее голос показался Флетчеру далеким и отчужденным. Он внимательно посмотрел на Веру и заметил, что она прячет свой взгляд, углубившись в изучение его рубахи.

- Что с тобой, Вера? Скажи мне.

Он решил, что причина огорчения - ее неуверенность в его чувствах, и поспешил исправить положение:

- Я люблю тебя, душа моя. Разве ты мне не веришь?

- Кого ты пытаешься убедить, - спросила Вера, прикусив губу, - меня или себя?

Наступило молчание, и Флетчер нахмурился.

- Я прошу тебя, никогда больше так не говори. Для этого нет оснований.

Вера почувствовала, что глаза ее наполняются слезами. Ничего не видя перед собой, она потянулась к Флетчеру, взяла за руку.

- Флетчер... - произнесла Вера с тревогой, крепко сжимая его пальцы в своих.

Флетчер молча повернулся к плачущей женщине, смахнул слезу, катившуюся по ее щеке и осторожно убрал волосы с лица. Простыня соскользнула с его бедер, но он тут же натянул ее, со страхом почувствовав, что нагота сейчас совсем неуместна.

- Что случилось, Вера?

Но она не отвечала. "Спрошу я или нет, - думала миссис Эшли, - как я узнаю, что он ответит мне правду?"

- Вера?

- Флетчер.., я... Флетчер, ведь ты британский офицер.

- Да.

- Но вчера ты был без мундира, ты был одет как простой горожанин?

Голос ее дрожал и срывался. Флетчер долго молчал. Он был смелым человеком и не раз ему приходилось стоять лицом к лицу со смертью. И она не пугала его.

Но сейчас он испытывал страх; он мог потерять любимую женщину навсегда. Ложь не спасет его. Рано или поздно правда выйдет наружу, и тогда ему уже не вернуть уважения Веры. Он должен сказать ей все, и сейчас.

Флетчер взял у Веры щетку для волос и, собираясь с духом, стал причесываться.

- Вера, на мне был штатский костюм, потому что меня никто не должен был узнать.

- Но почему? - Она уже поняла, что ее догадка была правильной. - Скажи, по крайней мере, почему?

В ее голосе звучало такое отчаяние, что у Флетчера защемило сердце Он притянул ее к себе и обнял.

Вера не сопротивлялась, надеясь найти в его объятиях защиту от всех бед и тревог.

- Вера, - сказал он сдавленным голосом. - Предательство - это всегда предательство. Но иногда от меня требуется именно это. Я офицер, и я собираю сведения для своей страны. Это мой долг. И я его выполняю честно. Ты понимаешь, что такое долг?

Вера в замешательстве покачала головой. Флетчер заметил, что она подняла руку, и отвернулся. Он ожидал пощечины, но вместо этого Вера просто слегка стукнула его своим маленьким кулачком в грудь. Это было совсем не больно, но от обиды у Флетчера перехватило дыхание.

- Скажи мне ради всего святого, ты не используешь меня? Прошу тебя, скажи мне правду!

- Нет, конечно, нет! Вера, милая, ведь моя жизнь - в твоих руках. Я люблю тебя.

Флетчер почувствовал, что ее кулачок разжался. Она опустилась на колени, протянула к нему руки, а он стирал слезы с ее щек. Верины глаза блестели в темноте. Она прижалась к Флетчеру и крепко поцеловала его в губы.

- Мне не нужна твоя жизнь, Флетчер, - сказала Вера. - Мне нужна только твоя любовь. Она одна, и ничего больше. И в этом нет никакого предательства. Каждый из нас знает, чем занят другой вне стен этой комнаты. Но когда мы здесь, - все остальное отступает, и остается только наша любовь.

- Но мир за дверями продолжает существовать, - мягко возразил Флетчер.

- Его не будет.

Вера прижала к себе своего возлюбленного с таким глубоким вздохом, что, казалось, он шел из самого сердца. Флетчер, смущенный и измученный объяснением, почувствовал неистовое желание сжать Веру в своих объятиях, осушить своим дыханием ее слезы, согреть ее и укрыть от всего мира. Не разжимая объятий, он опустил Веру на покрывало и впился губами в ее губы. Они сплелись в страстном объятии, и все тревоги отступили. На время.