Э Оппенгейм - Счастье Харви Гаррарда

- Расскажите о вашей жизни в Париже, - попросил он.

Она взяла предложенную им папиросу.

- В ней нет ничего оригинального, мистер Гаррард. Когда-то моя мать была известной актрисой. Отец, против воли семьи, приехал в Париж учиться живописи. Он так и не прославился, и мы бедствовали. Тогда отец решил заняться торговлей, но оказался к ней совершенно неспособным. Пять лет назад он умер.

Мать же слишком состарилась для своих ролей и часто оставалась без ангажемента.

- А вы? Вам никогда не хотелось играть на сцене?

- Мать была против.

- Почему?

Она задумчиво стряхнула пепел с папиросы и ответила:

- Она твердила, что подмостки опасны для молодых и неопытных актрис. Моя любовь к роскоши не была для нее тайной. Кроме того, мне предлагали выступать в ее ролях, и при одной мысли об этом она страшно возмущалась. Это и понятно...

Он кивнул.

- После смерти отца дед присылал нам небольшие суммы. Я изучала стенографию и машинопись. Потом умерла мать. Я написала деду и получила очень теплый ответ. Он утешал меня, обещая позаботиться о моей дальнейшей судьбе. А потом... Впрочем, остальное вы уже знаете. Вот и вся история моей жизни, мистер Гаррард.

- И никаких романов?

- Француз никогда бы не задал такого вопроса, - улыбнулась она. - Вы хотите, чтобы я вам исповедалась?

- Хочу.

- То, что я сейчас скажу, звучит унизительно, но меня никак не компрометирует. Большинству мужчин я совершенно не нравлюсь. Сама не знаю, почему. Может быть, вы мне это объясните, мистер Гаррард?

Харви медлил с ответом. Чтобы как-то выиграть время, он подозвал кельнера и заказал бренди. Потом снова повернулся к ней и спокойно сказал:

- Я, право, затрудняюсь. У меня очень мало опыта по женской части, но если вас интересует мое мнение...

- Продолжайте.

- ..То мужчины, которые не находят вас привлекательной, начисто лишены вкуса.

- Это комплимент, хотя и не французский. Надеюсь, вы искренне верите в то, что говорите.

- Дорогая мисс, да вы смеетесь надо мной! Я уже достаточно стар.., а сколько вам лет?

- В Париже, где молодость в большой моде, я считалась уже старой девой. Мне двадцать два.

- Всего-то? Вы не помолвлены и не...

- Уж не собираетесь ли вы сделаться моим опекуном?

- А почему бы и нет?

Она ничего не ответила, и он почувствовал, что зашел, пожалуй, слишком далеко. Харви отлично понимал: из-под маски равнодушия за ним зорко наблюдают. Но он напрасно волновался. Его поведение действовало на нее успокаивающе. Она видела в нем только хорошее воспитание и порядочность.

- А сколько лет вам? - непринужденно спросила она.

- Тридцать восемь. Я достаточно стар для того...

- Для.., для чего?

- Для того, чтобы искренне и бескорыстно любоваться вами.

- Я провела с вами замечательный вечер, мистер Гаррард. Все мрачные мысли исчезли, и я счастлива.

- Мрачные мысли?

- Да... Я все спрашивала себя, действительно ли дед умер в вашей приемной от разрыва сердца? Ведь если деньги были при нем, его могли убить и ограбить! В газетах столько об этом пишут! Вы будете смеяться надо мной, но я так испугалась!

Он не смеялся. Он смотрел на нее, словно сквозь туман, и проклинал свою слабость. Краска сбежала с его лица, на лбу выступил пот.

- Это похоже на детективный роман, - пробормотал он.

Она снова посмотрела на него с тем же загадочным выражением.

- Вы выглядите испуганным.

- А как вы думаете? Я во главе фирмы всего несколько дней и совершенно не уверен, что среди моих служащих нет какого-нибудь мошенника. Однако медицинское заключение исключает всякую мысль об убийстве.

- Простите, я жалею, что заговорила об этом. Вы так добры ко мне, а я... У деда в Лондоне было много друзей. Все они прислали сочувственные письма, но помощи не предложил никто.

- Вероятно, они просто не знали, в каком вы положении. Завтра утром я отплываю в Америку. Мой кассир получит распоряжение выдавать вам деньги по вашему первому требованию.

Она допила кофе и поднялась.

- С этим можно подождать до вашего возвращения. Благодарю вас за чудесный ужин.

Девушка дружески кивнула ему и направилась к лифту. Он же не мог отделаться от странного впечатления, что пережитое им сегодня неминуемо отразится на всей его жизни.

Глава 12

- Харви, Харви, да проснись же! Кто-то грубо тряс его за плечо. Открыв глаза, он с удивлением увидел перед собой Мильдред. Ее глаза пылали гневом.

- Что это значит, Харви?

- Что именно? То, что я сплю? И поэтому ты будишь меня среди ночи?