Аманда Плейтелл - Скандал

Говоря, Карсон не только оживлялся, но отчего и возбуждался все больше и больше. Закончив говорить, он взял руку Шарон и приложил к своей ширинке, по которой вырос внушительный бугор. Затем, распаленный страстью, потащил Шарон в соседнюю комнату, в свой собственный кабинет.

Подскочив к столу, Карсон включил персональный компьютер. Он был настолько возбужден, что, забыв об обычных мерах предосторожности, ввел свой личный пароль при Шарон. "Браво", не преминула заметить та. И тут же смекнула, что вышло весьма удачно.

На экране монитора тем временем возникло "жесткое порно". Двое молодых мужчин в состоянии полной боевой готовности обхаживали с двух сторон грудастую девицу, размеры бюста которой впечатлили даже Шарон. В тот же миг Карсон завалил Шарон на стол, задрал ей сзади юбку и одним махом всадил в неё своего молодца. Несколько минут спустя он, судорожно дыша, кончил, и распростерся на Шарон. Тишину в кабинете прерывали лишь вздохи девицы, да возгласы её партнеров, весело подбадривающих дуг друга.

Чуть отдохнув, Карсон снова провел Шарон в гостиную и, усевшись рядом с ней на софу, обнял раскрасневшуюся женщину за плечи.

- Это ещё не все, - промолвила она, не скрывая своего удовольствия от столь бурного выражения чувств со стороны Карсона. - Я подняла данные об отпусках и больничных листах Джорджины за все годы работы в нашей газете, и нашла, что несколько лет назад она провела на больничном листе сразу целый месяц. Меня это насторожило, потому что из компьютера сведения об этом стерты.

- Не забывай о том, кто - наша главная цель, - напомнил Карсон. - Если мы избавимся от Дугласа, то с ним уйдет и Джорджина. У тебя, по-моему, уже мозги из-за неё набекрень.

Шарон отпила из стакана немного виски с кока-колой (само собой разумеется - диетической) и сказала, сделав вид, что не расслышала слов Карсона:

- Мое журналистское чутье подсказывает: дело тут нечисто. Столь продолжительный отпуск по болезни дают либо в случае психического расстройства, либо - больным раком. И ещё - наркоманам. В любом случае я из кожи вони вылезу, но выясню, чем страдала наша раскрасавица.

Сидя в такси по пути домой, Шарон с головой погрузилась в раздумья. Неужели Карсон прав, и идея расправы над Джорджиной и впрямь превратилась у неё в навязчивую манию? И что могло быть тому причиной? Ревность или соперничество двух блестящих профессионалок?

Было время, когда ей казалось, что они с Джорджиной могут составить блестящую команду. Разумеется, при условии, что она, Шарон, станет главредом, а Джорджине достанется пост её заместителя. Они замечательно дополняли друг друга. Джорджина умела ладить с людьми и выживать из них максимум возможного, а привнесла бы в их союз жесткость и бульдожью хватку.

Журналистский нюх был великолепно развит у обеих, а вот выбор возможностей добычи острых материалов было у Шарон богаче.

В глубине души Шарон понимала, что завидует не только внешности соперницы, но и присущему Джорджине аристократизму. Классу, иными словами. Умению себя подать. А вот самой Шарон ни дорогущие тряпки, ни дом в престижном районе, ни автомобиль, обошедшийся в целое состояние, не могли компенсировать то, что у неё всегда отсутствовало. Как говорила её мать, "За деньги можно полностью изменить свои внешность и стиль, но класс - не купишь".

При одном виде Джорджины, легко и непринужденно порхающей по редакционным комнатам, у Шарон разливалась желчь. В том, что касалось профессиональных качеств, она считала себя выше Джорджины, но как женщина отчаянно ей завидовала. А потому твердо решила, что должна биться до победного конца. Тем более что пришла в "Трибьюн" гораздо раньше соперницы. Главное - выжить Джорджину любой ценой, и тогда она снова станет единственной и неповторимой. Не с кем сравнивать, нет и конкуренции.

Работать бок о бок они не смогут никогда. Джорджина должна уйти.

Шарон всегда верила в поговорку, что долг платежом красен. Стоило ей оказать кому-нибудь весомую услугу, и она уже считала, что ей по гроб жизни обязаны. Она позвонила Джейсону Роудсу, своему бывшему коллеге, который теперь сотрудничал с журналом "Базаар". Роудс был перед ней в долгу.

- Джейсон, я хочу попросить тебя об одном одолжении, - Шарон без всякого вступления сразу взяла быка за рога.

Джейсон ожидал её звонка. Шарон уже просила его об одолжении не впервые, однако он знал, что она будет это проделывать и впредь. Два года назад он по уши влюбился в несовершеннолетнего подростка, который к тому же состоял в отдаленном родстве с кем-то из членов королевской фамилии. Шарон пронюхала об этом и, позвонив Джейсону, выложила все подробности: где и когда он встречался с малолеткой, сколько продолжалась их связь, и пригрозила опубликовать этот материал. Джейсону неминуемо грозила тюрьма. Он не знал, что для публикации у Шарон не хватало доказательств. В конечном итоге Шарон сменила гнев на милость и сказала, что ради их старой дружбы не даст статье ход.