Аманда Плейтелл - Скандал

- Шарон не осмелится выложить такие снимки на Совете директоров, отрезал Питер.

- О, вы плохо знаете Шарон, - горько усмехнулась Джорджина. - Она подстроит это таким образом, чтобы комар носа не подточил. Вот увидите, её никто даже не заподозрит. Фотографии придут по почте или их кто-нибудь подбросит. Да, грязи в нашем бизнесе много, но я даже представить не могла, что Шарон способна зайти так далеко. - Джорджина вновь протянула руку к бокалу, но на этот раз Белинда её остановила.

- Джорджи, не забывай, ты за рулем, - твердо сказала она.

И Джорджина, понимающе кивнув, попросила Питера сделать кофе.

На обратном пути Джорджина хранила молчание. Белинда, сознавая её состояние, тоже к ней не приставала. Она давно знала, что в такие минуты лучше оставить Джорджину в покое.

Белинда была одним из немногих доверенных лиц, которые знали, что именно столь тревожит Джорджину. В курсе был также Дуглас, но лишь потому, что в свое время её спас.

Впервые это обнаружилось во время ежегодного медицинского осмотра, который проходили все сотрудники "Трибьюн".

Врач привычно ощупала грудь Джорджины, потом, чуть нахмурившись, ощупала её снова, уже более тщательно. Она нашла какое-то уплотнение. Маммографический анализ подтвердил худшие предположения.

Следующие несколько недель пролетели для Джорджины, как кошмарный сон - посещения онколога, подготовка к операции, наконец, сама операция.

Панический страх, который испытывала Джорджина, во многом объяснялся мучительными воспоминаниями о болезни, унесшей её мать. Страхи, которые с детства гнездились в отдаленных уголках её мозга, снова выползли наружу, разъедая её сознание, подобно раковой опухоли, убившей её мать.

Впервые в своей жизни Джорджина по-настоящему ощутила боль этой утраты. Она вновь, как в детстве, стала просыпаться посреди ночи, надеясь учуять хотя бы запах, который напомнил бы ей о матери. В одну из таких ночей она встала, прошла в комнату, где хранила память о прошлом и достала из шкафа старую косметичку. Нетерпеливо вытряхнула её содержимое на пол и принялась копаться.

Найдя то, что искала, Джорджина вернулась в спальню и пристроила пожелтевшую от времени фотографию на туалетном столике. На фотографии была её мать в день свадьбы, молодая, прекрасная и смеющаяся. Рядом с фотографией Джорджина поставила почти опустевший флакончик маминых духов. От времени духи потемнели и загустели, напоминая по консистенции перестоявший кофе-эспрессо.

И ещё она поместила там бутылку джина.

С тех пор Джорджина ночь за ночью проводила в постели, прослушивая записи любимых маминых опер, потягивая джин с тоником и пытаясь вспомнить маму такой, какая она была на фотографии, одновременно изгоняя из памяти образ матери, уже почувствовавшей неотвратимое приближение смерти.

Джорджиной неотвязно завладели мысли, что и её ждет такой же конец, что лишь спиртные напитки помогут заглушить боль. Сама того не сознавая, она уже заранее воссоздавала картину недалекого будущего.

Потому, наверное, получив результаты анализов, Джорджина долго не могла поверить в свою счастливую звезду. Доброкачественная опухоль. В голове её отпечаталось лишь слово "опухоль". А раз опухоль, значит рак. Доброкачественная опухоль это абсурд. Не может быть рак доброкачественным. Рано или поздно рак все равно настигает свою жертву и умерщвляет.

Другим её врагом сделался сон. Джорджина посетила своего лечащего врача, и тот прописал ей сильнодействующее средство от бессонницы.

Несколько недель на работу она ходила словно в полусне. А каждую ночь повторялось одно и то же. Поразительно, но только Дуглас заметил, что с ней что-то не так. Однажды вечером он пригласил Джорджину в свой кабинет.

- Джорджи, мне кажется, тебе нужно отдохнуть, - с места в карьер предложил он. В те времена они были ближе, скорее даже друзьями, нежели коллегами. - Возьми отпуск.

- Мне только отпуска и не хватает, - огрызнулась Джорджина, усаживаясь.

- Послушай, - терпеливо промолвил Дуглас. - Никто другой тебе, наверно, этого не скажет, но выглядишь ты ужасно. Ты жутко похудела, и вид у тебя измочаленный. Я знаю, ты очень волновалась из-за анализов, но ведь теперь все в порядке, верно? Никакого рака у тебя нет. Может, дело в воспоминаниях о твоей матери?

Почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы, Джорджина поспешно отвернулась. Слезинки заискрились в ярких отблесках уличных огней, и ей показалось, что вся комната превратилась в переливающийся калейдоскоп. Джорджина заставила себя снова посмотреть на Дугласа.