Карен Робардс - Остров страсти

"В одном из этих платьев я пойду под венец", - так размышляла Кэти, разбирая свои наряды. Все они были красивыми и богато украшенными, но Кэти всегда представляла свое венчание в белом атласе, с кружевной фатой и букетиком флердоранжа. Кэти с сожалением вздохнула и остановилась на шелковом платье цвета спелого персика, окаймленном целым ворохом венских кружев. Марта предусмотрительно положила в сундук подходящие по цвету туфельки

и ее любимое ожерелье из жемчуга вместе с серьгами. Кэти решила, что вкупе с элегантной прической она будет выглядеть потрясающе. Она позвала Мэйсона и попросила его выгладить платье. Мэйсон удалился, а Кэти одну за другой натянула на себя три обязательные нижние юбки, и, как смогла, зашнуровала корсет, мрачно поздравляя себя с тем, что от природы она имеет тонкую талию. Вообразить Мэйсона, помогающего зашнуровать ей корсет, было выше сил Кэти.

Когда Мэйсон вернулся с отутюженным персиковым платьем, она велела ему подождать за дверью, а сама быстро облачилась в свой свадебный наряд. Впервые за последние несколько месяцев одетая должным образом, она впустила Мэйсона в каюту, чтобы он занялся ее прической. Мэйсон удивительно ловко обращался с гребешками и многочисленными шпильками, и его мастерство вызвало добродушное подтрунивание Кэти. Храня чопорное молчание, он уложил ее волосы в элегантный греческий узел и наконец передал ей маленькое ручное зеркальце, и Кэти критически осмотрела свое отражение, оставшись довольной.

Мэйсон пошел сообщить сэру Томасу, что его дочь готова к венчанию. В ожидании отца Кэти с трудом заставляла себя усидеть на месте. Внезапно ей стало жаль, что она не может провести некоторое время наедине с Джоном, прежде чем официальный обряд окончательно скрепит их узами брака. Что, если он не захочет быть ее мужем? Но что она могла сделать? Все зашло слишком далеко, и ни у Джона, ни у нее самой не было другого выхода. Во всяком случае, Кэти не собиралась отступать назад и - в глубине души - не хотела этого.

Присоединившись к ней, сэр Томас уверил свою дочь, что все необходимые приготовления уже сделаны. Церемонию проведет капитан "Леди Честер" Уинслоу, а единственными свидетелями будут Мэйсон и сам сэр Томас. Кроме капитана Уинслоу, никто вне семьи не узнает ненужных подробностей ее торопливого брака. Сэр Томас предостерег, что если бы стало известно, что ее новый муж некогда был пиратом, то вся респектабельность замужества сразу же пошла бы прахом.

Вдруг, к вящему удивлению Кэти, дверь в каюту отворилась без всякого стука. Сэр Томас грозно нахмурился, увидя такое небывалое нарушение этикета со стороны двух матросов, но Кэти, сразу забыв обо всем на свете, впилась глазами в человека, которого они конвоировали. Его лицо было покрыто синяками и закопчено сажей и порохом. Он был одет в грязные лохмотья и, лишь скользнув взглядом по ее изысканному платью, странно сверкнул глазами. Стражники грубо толкнули его вперед, и только теперь Кэти заметила тяжелые цепи, которые обвивали его запястья и щиколотки.

Во второй раз за один день она потеряла всякую способность двигаться и говорить. Скованная ужасом, она смотрела, как Джон, споткнувшись о цепь, пошатнулся и едва не упал. Невероятным усилием он сумел сохранить равновесие и, утвердившись на ногах, насмешливо уставился на Кэти, пока ее отец строго отчитывал матросов. Наконец сэр Томас отпустил их, и они остались втроем.

- Так, так, - протянул Джон, нарушив затянувшееся молчание. - Напрасно я за тебя волновался. Я должен был помнить, что кошки всегда приземляются на все четыре лапы.

- Ну, ты!.. - прорычал сэр Томас, торопливо шагнув вперед. Звякнув цепями, Джон повернулся к нему лицом: его зубы оскалились, словно у дикого зверя. Кэти рванулась к отцу и повисла у него на руке.

- Папа, не надо! - горячо проговорила она, перебегая умоляющим взглядом с одного мужчины на другого. Затем она добавила почти шепотом: - Я хочу поговорить с ним наедине, папа. Пожалуйста.

- Невозможно! - отрезал сэр Томас, чьи глаза сузились от ненависти. Если бы здесь не было Кэти, он с величайшим удовольствием отправил бы этого негодяя прямиком в ад. Собственноручно.

- Папа, пожалуйста! - жалобно повторила Кэти. Сэр Томас перевел глаза на ее побелевшее лицо, и его взгляд смягчился.

- Дитя мое, это совершенно невозможно, - терпеливо сказал он. - Этот молодчик способен снова использовать тебя как заложницу, чтобы выторговать себе свободу. Прости, дитя мое, но это так.