Карен Робардс - Остров страсти

- Я рада, что вы это понимаете, молодой человек. Вас обязательно повесят, если вы будете продолжать в том же духе, - презрительно произнесла герцогиня.

Джон зловеще сжал губы, и Кэти всерьез испугалась за участь бедной старухи. Он был слишком зол, чтобы с улыбкой воспринимать подобные дерзости.

- Не сомневаюсь, мэм. - Джон ответил спокойно и лишь чуточку нетерпеливо. Кэти с облегчением расслабилась. - Но я предпочитаю виселицу унылому прозябанию.

Герцогиня обратила на Джона ледяной взгляд. Она прожила долгую жизнь. Она не боялась смерти, однако не собиралась накликать ее преждевременно. Этот человек был пиратом, и убийство было его ремеслом. Она немного смягчила свой тон.

- Леди Кэтрин мне сообщила, что ее устроили вполне сносно. Вот за это я вам благодарна. Было бы отвратительно подвергать заточению в трюме столь юное создание. Надеюсь, что в вашей каюте леди Кэтрин будет находиться в полной безопасности.

В словах герцогини безошибочно читалось предупреждение. Кэти нервно сглотнула слюну. Не выдаст ли Джон ее тайну? В конце концов, ее бесчестье не принесет ему никакой выгоды.

- Как вы сами сказали, она очень молода, - медленно произнес Джон с бесстрастным выражением лица. - Я думаю, что моя каюта самое лучшее место для леди Кэтрин, где ей, безусловно, ничего не грозит. Мне искренне жаль, что я не могу предоставить подобных удобств остальным пленникам. Но вы должны понимать: "Маргарита" - не пассажирское судно с каютами первого класса.

- Я все понимаю, молодой человек. Скажите, как скоро вы собираетесь нас освободить?

- После того как "Маргарита" придет в порт. Запаситесь терпением примерно на десять дней.

- О, мы потерпим. Вы можете не торопиться, капитан. По крайней мере, из-за нас.

- Уверяю вас, мэм, никакой спешки не будет. А сейчас заканчивайте прогулку. У моих матросов слишком много другой работы. Если вы готовы, они отведут вас назад в трюм.

- Пожалуйста, капитан, - мрачно проговорила герцогиня и, не дожидаясь ответа, повернулась к уходящему вниз трапу.

Матрос, который стерег узников, грубо схватил ее за руку. Другой матрос нетерпеливыми возгласами, словно пару гусей, подгонял к люку чету Грэйди. Кэти, наблюдая за тем, как лицо герцогини вновь сложилось в страдальческую гримасу, почувствовала грызущую ее сердце жалость. Она должна сделать все, чтобы им помочь. Иначе ее всю жизнь будет мучить совесть!

- Подождите! - порывисто вскрикнула она, а затем обратилась к Джону. Нельзя столь варварски обращаться с людьми! Это жестоко и бесчеловечно! Если вы не перестанете их мучить, то... то... пусть меня тоже отведут в трюм! Я хочу страдать вместе с ними!

Джон внимательно, с головы до ног, оглядел Кэти. Его твердый взгляд заставил девушку похолодеть, но она продолжала гордо стоять на своем. Возможно, он воспользуется ее словами и прикажет запереть ее в трюме. В таком случае вместо вкусной еды и мягкой постели она вновь обретет свою девичью честь, правда слегка запятнанную. Если же он не захочет лишаться по ночам ее тела ради того, чтобы преподать ей урок, она может бунтовать до тех пор, пока остальным пленникам не дадут приличной еды и не переведут в более сносное жилище. Конечно, у него в запасе оставалась грубая сила. Однако Кэти начинала подозревать, что Джон не захочет снова прибегать к силе. Так ей казалось.

- Что ты сказала? - Смысл мягкой угрозы, прозвучавшей в его голосе, был вполне ясен Кэти.

Она яростно блеснула глазами.

- Я требую, чтобы с остальными пленниками обращались нормально. Если их морят голодом и держат запертыми в трюме, пусть и со мной поступают так же!

- Милая, если ты хочешь умирать от голода и сидеть в трюме, твое дело. Но решать это буду я, а не ты.

Он говорил очень тихо. Кэти надеялась, что никто, кроме нее, не улавливает оттенка интимности, проскальзывавшего в словах Джона. Здравый смысл подсказывал, что она должна отступить, пока еще может сделать это, не теряя собственного достоинства. Но ее гордость отказывалась уступать.

- С нами должны обращаться одинаково, - пренебрегая опасностью, продолжала она. - Я не хочу иметь никаких преимуществ.

Джон покачал головой:

- Ты что, туго соображаешь, киска? Здесь командую я, капитан этого корабля. Не думай, что мне можно указывать только потому, что ты делишь со мной постель.

Кэти обомлела от ужаса. Она быстро оглянулась, моля Бога, чтобы никто не разобрал его слов. Ее надежды не сбылись. Мистер и миссис Грэйди глазели на нее с жадным интересом; лицо герцогини омрачилось печалью. Кэти густо покраснела. Она отчаянно отказывалась признать, что навлекла на себя бесчестье. В то же время она чувствовала, что злится на Джона именно из-за того, что он выдал ее позорную тайну, а не потому, что он ее изнасиловал. Она никогда его не простит, никогда!