Карен Робардс - Остров страсти

нижняя сорочка и растерзанные панталоны. Джон рывком стащил сорочку через ее голову, а затем развязал на панталонах шелковый пояс, и они соскользнули с ее ног. Джон отвернулся и шагнул в дальний угол комнаты, где стоял платяной шкаф.

- Ты куда? - не удержавшись, спросила она, чувствуя себя покинутой. Джон, занятый перекладыванием стопок с нижним бельем, покосился на нее через плечо.

- Разве ты не хочешь спать в ночной рубашке?

- А-а, - пробормотала Кэти и кивнула. Ее недавний гнев потихоньку испарялся. Болезненная круговерть в голове не позволяла ей сосредоточиться на своей обиде.

Джон вернулся к постели, с его руки свешивалась шелковая сорочка. Она послушно дала поднять себя на ноги и с облегчением прислонилась к его широкой груди, пока он просовывал ее голову через узкий вырез сорочки. Исходящий от него терпкий мужской запах был очень приятен. Кэти невольно зарылась лицом в прохладное накрахмаленное полотно его манишки. Его руки обвили ее, и он, приподняв девушку, бережно уложил ее на перину так, чтобы ее голова оказалась прямо на подушке. Когда он аккуратно подтянул одеяло к ее подбородку, Кэти обиженно заморгала глазами.

- У меня болит голова, - заявила она, словно видела в этом и его вину. Он улыбнулся с неожиданной теплотой и обаянием.

- Я тебя вылечу, - пообещал он, шутливо проводя пальцем по ее точеному носику. - Эх ты, совсем пить не умеешь.

Не успела Кэти сонно нахмуриться, как он уже ушел, чтобы через пару минут вернуться с бокалом для бренди, полным какой-то бурой смеси, очень подозрительной на вид.

o - На, выпей, - он присел на край постели и протянул ей бокал.

Кэти приподнялась на локтях. Малейшее усилие стоило ей очередного приступа тошноты.

- Что это такое? - подозрительно спросила она.

- Клин клином вышибают. Здесь виски и еще кое-что. Выпей, моя любимая.

Он обнял ее за спину, помогая держаться прямо, и поднес бокал к ее губам. Кэти, зажмурив глаза, проглотила жидкость. Отвратительный вкус заставил ее закашляться. Но когда бунт в ее желудке утих и она снова растянулась на постели, ей пришлось признать, что она действительно чувствует себя лучше.

Казалось, что она просто парит в пространстве, не ощущая веса своего тела. Вдруг она услышала, как скрипнули пружины кровати - это поднялся на ноги Джон.

- Не уходи, - пробормотала Кэти, едва размыкая слипающиеся глаза. Пожалуйста.

- Я не уйду, - пообещал Джон.

Глядя на засыпающую жену, он поморщился, словно от зубной боли. Вопреки строжайшим запретам, принятым им самим, она могла вертеть им, как будто он был тряпичной игрушкой. Он подошел к камельку и невидящими глазами смотрел сквозь пламя, не уставая поражаться, до каких несуразностей может дойти человек, охваченный любовной страстью.

Спустя пару часов Кэти разбудил треск лопнувшей головешки. Спальня была погружена в темноту и населена таинственными тенями. В воздухе витал легкий запах табачного дыма, сразу же напомнивший ей о муже. События этой ночи припоминались Кэти очень смутно, но в ее памяти всплыло, как нежно он ее раздевал, а потом называл своей любимой. Любимой. Она довольно улыбнулась.

Ее внимание привлек яркий оранжевый огонек на кончике сигары. Она напрягла зрение и едва разглядела длинную худощавую тень, сгорбившуюся в кресле перед камином.

- Джон? - выдохнула она, наверняка зная, что здесь не могло быть никого, кроме него.

Сигара полетела в камин, а темная фигура, поднявшись на ноги, пересекла спальню и остановилась у ее постели. Это и в самом деле был Джон.

- Как ты себя чувствуешь? - тихо спросил он.

- Одиноко. - Кэти сопроводила свою жалобу глубоким вздохом Она больше не видела надобности скрывать от него свою любовь, коль скоро он сам признался ей в этом. Любимая... Любимая... Эти слова отзывались внутри нее благословенным эхом.

- Что ты имеешь в виду? - спросил Джон после долгой паузы. Он говорил сухо, словно защищаясь от незаслуженного обвинения. Кэти хотелось разглядеть выражение его лица, но в спальне было слишком темно. Ах, все равно еще будет завтрашний день, чтобы говорить о любви от рассвета до сумерек. А сейчас Кэти желала более осязаемых доказательств.

- И к тому же мне холодно, - жалобно прошептала Кэти, и ее рука, выскользнув из-под одеяла, поползла вверх по его бедру. - Разве ты меня не согреешь?

- Господи, Кэти, ты до сих пор пьяна, - простонал он. Кэти улыбнулась в темноту. Да, она была пьяна. Пьяна хмельным нектаром его любви. Она передвинула руку еще выше, дразня пальцами выпуклость на его брюках. Он начал пятиться назад, но потом замер на месте. Он что-то прохрипел и своей рукой крепко прижал к себе ее нежную ладонь.