Доналд Робин - Слезы в раю

- Я не верю вам, - медленно произнесла она. Голос ее звучал хрипло, а мозг лихорадочно работал.

- Ты не веришь, что я хочу тебя? - Грудь его беззвучно вздымалась. Я хотел тебя, как только увидел. Я все время чувствовал твой взгляд, пока шел через зал, но, когда я поравнялся с твоим столиком, ты уткнулась в свою тарелку - такая скромница! - и я увидел только твои ресницы, такие густые и темные на фоне шелковистой матовой кожи, и алые губы. Потом мы встретились на рынке, помнишь, ты еще упала в обморок, и, когда ты открыла глаза, они были похожи на серебристые кристаллы алмаза, теплые, чистые и сверкающие. Эти глаза, эта нежная кожа, шелк волос и мягкий, похожий на цветок алый рот - все говорило о чувственности, о затаенном желании. О Боже, Кэндис, когда я говорю, что хочу тебя, это даже в малой степени не передает того, что я чувствую к тебе на самом деле.

Его теплое дыхание щекотало ей щеку. Она подумала о штормах, которые зарождаются в этих морях и иногда докатываются до самых берегов Новой Зеландии, о яростных циклонах с ветром и дождем, о разрушениях и бедствиях, которые они несут с собой, и вздрогнула. Подобно урагану, Сол способен причинить ей такие беды, которые она не могла даже себе представить.

Собрав всю свою волю, она вырвалась из его объятий. И хотя он и не пытался остановить ее, его запах, такой мужской и бесконечно притягательный, его стройное крепкое тело рядом с ее мягкой податливой плотью, его гладкая кожа - всего этого было достаточно для того, чтобы позволить ему делать с ней все, что он хочет.

Теперь она с тоской поняла, почему ее приемные родители, делая свой выбор, переступили через нее. Это не означало, что, осознав это, она тоже могла, как и они, бросить своего ребенка - нет, никогда, но эти мгновения в его объятиях открыли ей, почему физическая страсть была одной из самых могучих сил в этом мире. Она обращала в прах целые королевства, ломала и губила человеческие судьбы, приводила к падению и гибели династии и религии. Это была такая огромная, мощная сила, которая, однажды вырвавшись на свободу, могла неистовствовать, как самый жестокий тропический ураган.

И все же против нее должна быть какая-то защита, ведь разум и логика тоже обладают силой. Именно эта мысль заставила ее встать и нетвердой походкой направиться к двери. Только когда она была уже у дверей, он окликнул ее:

- Кэндис.

Она остановилась, не поворачиваясь.

Его голос звучал мягко и ровно, но решимость, которую она в нем уловила, заставила ее внутренне содрогнуться.

- Ты все равно будешь моей, Кэндис. Однажды ночью я открою для себя все твои тайны, стану хозяином всего, что у тебя есть, всего, что ты есть.

Его холодная самонадеянность, его уверенность в том, что он когда-нибудь все-таки овладеет ею, привели ее в ярость и испугали ее. В голове сейчас была полная пустота. Она набрала в легкие как можно больше воздуха и, цепенея, произнесла:

- Я не хочу...

Бесшумным броском он в одно мгновение оказался у нее за спиной, резко повернул ее и, взяв за подбородок, притянул к себе, пристально вглядываясь в ее лицо, пытаясь прочитать на нем что-то очень важное для себя. В этом взгляде было что-то дикое, что-то напряженное и хищное.

Между ними словно пробежала электрическая искра, когда в тишине послышался его ровный, спокойный голос:

- Я думаю, ты прекрасно знаешь, как действует на большинство мужчин этот капризный, упрямый рот, эти полузакрытые глаза. И я не исключение. Я хочу увидеть, что скрывается за этими ресницами, хочу целовать этот рот до тех пор, пока он сам не раскроется мне навстречу в безумном желании.

Ее ресницы взметнулись вверх. В его глазах было столько неутоленной страсти, что она невольно вскрикнула. И этот тихий короткий звук вдруг лишил его последнего самообладания.

Теперь его рот не был так ненасытен, как в первый раз. Он слегка коснулся губами ямочки на ее шее, там, где, словно пойманная птица, бился ее пульс. Она задыхалась. Ей хотелось сделать глубокий вдох, но вместо этого удалось вобрать в слабеющие легкие лишь немного воздуха, чтобы не потерять сознание и продлить эту сладкую, адскую пытку.

Он не делал ей больно. Он даже не так крепко сжимал ее в объятиях. Почему же тогда она не может уйти?

Она еще раз попыталась перевести дыхание, потом беззвучно застонала, когда кончик его языка коснулся теплой кожи у нее на шее.

- Какая ты хрупкая, - прошептал он, слегка покусывая ее в плечо. - Ты похожа на жемчужину. Такая же округлая, гладкая и мерцающая, такая же редкая и драгоценная. Мужчины готовы пойти на преступление, чтобы обладать ею. Прекрасна, как лунный свет, но так же, как он, опасна. Мы готовы отдать за нее свою душу, свою честь и гордость.