Анри Труайя - Дочь писателя

Она поколебалась минуту:

— С какой биографией, папа?

— Ну ты же знаешь… Книга, которую Жан-Виктор Дезормье хотел обо мне написать!

Арман намеренно назвал Дезормье полным именем, а не одними инициалами. Санди растерялась. Она сосредоточилась, покопалась в памяти, потом вдруг оживленно встрепенулась:

— Ах да. Но ведь ЖВД сейчас так занят, он не может этим заниматься… Он написал несколько страниц и был вынужден остановиться… Сейчас он работает над сценарием фильма… Потрясающая вещь! Идея родилась у него этим летом… Думаю, он сам будет его снимать… Да ты же его знаешь! За что ни возьмется, все у него получается!.. Уже и продюсера нашли. ЖВД теперь ищет громкие имена для афиш. Поговаривают о Депардье, об Аджани [17] Жерар Депардье и Изабель Аджани — популярные французские актеры. … Возможно, я тоже буду в составе исполнителей… Конечно, я никогда не играла, но научусь! Мне так этого хочется! ЖВД считает, что я идеально подхожу на роль. Он надеется на то, что я буду естественной. Если у нас получится, какая суматоха поднимется в прессе! Теперь ты видишь: в такой обстановке мы просто вынуждены на время отложить «Скорпиона по Зодиаку»… Только не беспокойся, ЖВД не забыл про эту книгу! Он никогда ничего не забывает! Просто оставил на время свои записи… Уж ты-то должен это понять, самому же случалось перескакивать с одного романа на другой!

— Да, да, я понимаю, — согласился Арман.

У него больше не было семьи. Он разговаривал с посторонним человеком. Стараясь убедить ее, Арман только понапрасну терял время. Готовый кончить разговор обидной фразой, он в последний момент взял себя в руки. Может быть, не все еще потеряно. Ему следует быть помягче, делать вид, что он поддерживает Санди в ее заблуждениях и постепенно вернуть себе былое влияние на дочь, отнятое авантюристом. Отныне он вступает в схватку нового рода, схватку с бесшумными нападениями и искусной защитой: поединок отца с любовником. Чтобы привести в действие свою стратегию, он для начала пригласил Санди и Жана-Виктора Дезормье к себе на ужин, в один из ближайших дней. Это удивило и взволновало Санди, и она воскликнула:

— Ну конечно, папа!.. А когда?

— Тебе решать, — сказал он. — Вы оба так заняты!

— Ты прав. Как говорит ЖВД: «Нас рвут на части!» Подожди минутку, я спрошу у него.

Он услышал, как она что-то сказала в сторону. К сожалению, ему не удалось разобрать ни слова. Когда Санди взяла трубку, Арман был измучен, на ладонях выступил пот, а на губах застыли горькие слова. Однако дочь так обрадовалась результату, что он на минуту позабыл о своей обиде.

— Да! — сказала она. — Мы все-таки нашли один свободный вечер и можем прийти к тебе на ужин. Что, если мы зайдем в следующую пятницу, в девять часов?

— Отлично! — воскликнул он с облегчением, которое вскоре показалось ему несколько преувеличенным.

Как только он положил трубку, дурные мысли вновь одолели его. Он обозвал себя неисправимым простаком, которому суждено поддаваться на обман любовника дочери, самой дочери или собственного издателя. В какой-то момент Арман подумал, что, возможно, отнесся бы к поведению Санди более спокойно, если бы она вышла за ЖВД замуж, вместо того чтобы афишировать свою связь с ним перед всеми фотографами и журналистами Франции. Она кичилась своим непристойным поведением, и это было для него оскорбительным. Дочь превратила свою страсть в орудие рекламы и пользовалась ею, чтобы привлечь внимание к книгам любовника. Такое поведение еще можно простить замужней женщине, но никак не любовнице, и она не может пойти на это, не задевая порядочных людей. Стоило Арману произнести этот приговор, как он счел его приметой старомодной морали. Если он хочет оставаться современным, ему просто необходимо смягчить суждения. Сегодня только мертвые имеют право на твердость.

В последующие два дня он обсудил с Анжель предстоящий ужин. Арману хотелось, чтобы он был простым, но при этом оригинальным и сытным. Вопреки возражениям горничной Арман трижды переделывал меню. В конце концов он остановился на утке с оливками, а в качестве гарнира выбрал картофель с молоком, маслом и сыром. На десерт — шоколадный торт, приготовленный по старинному рецепту Изабель. Ужин будет несколько тяжеловат, но, насколько заметил Арман, у ЖВД очень хороший аппетит.

В назначенный день Анжель посвятила все свое время хозяйственным делам и кухне. Арман прохаживался от письменного стола до плиты и обратно, хотя ни в том, ни в другом месте ему нечего было делать. С половины девятого вечера он стал прислушиваться к звукам на лестнице, к стуку дверей лифта. Ровно в девять гости все еще не приходили, и он всерьез забеспокоился. Десять минут десятого, пятнадцать минут — по-прежнему никого. Арман выглянул в окно гостиной. Ничего необычного. На улицах беззаботного города суетились прохожие, машины проходили одна за другой, а он, сидя в своей берлоге, воображал самые ужасные несчастья. В половине десятого он не удержался и набрал номер дочери. Телефон зазвонил в пустоту. Сработал автоответчик, и Арман услышал: «Вы позвонили Санди Буазье и Жану-Виктору Дезормье. Нас нет дома. Оставьте, пожалуйста, сообщение после короткого гудка. До свидания».