Бонкичмондра Чоттопаддхай - Завещание Кришноканто

— Ага, — произнесла Кхири и ушла.

Когда она снова вернулась, Бхомра обратилась к ней:

— Ты сказала ей насчет пруда Баруни?

— Сказала.

— Ну?

— Она говорит: хорошо.

— Постыдилась бы так шутить, Бхомра, — упрекнул жену Гобиндолал.

— Не беспокойся, жива останется! — откликнулась Бхомра. — Для нее ведь такое счастье видеть тебя! Разве она решится умереть?

Покончив с делами, Гобиндолал, по давно укоренившейся привычке, вечером отправился в сад к пруду Баруни. Эти ежедневные прогулки доставляли ему огромное удовольствие. Много раз, бывало, проходил он под одними и теми же деревьями, по одним и тем же тропинкам. Но сейчас речь пойдет не о деревьях. У самого пруда находился небольшой каменный постамент. На нем возвышалась высеченная из белого мрамора статуя женщины. Полуобнаженная, она стояла, потупившись. И вода бежала из опрокинутого у ее ног кувшина. Вокруг статуи были расставлены ярко раскрашенные глиняные вазы с цветами. Были там и вербена, и розы, и хризантемы. Чуть пониже пышно цвели жасмин и гардении. Воздух был напоен их пряным ароматом. Далее росли декоративные деревья — местные и иноземные породы с голубоватой, желтой и красноватой листвой. Гобиндолал очень любил это место. Иногда, в лунные ночи, он приводил сюда и жену. Бхомра называла полуобнаженную мраморную женщину бесстыдницей и старалась прикрыть ее краем своего сари. Случалось даже так, что она приносила с собой из дома какую-нибудь одежду и наряжала статую. Забавляясь, Бхомра не раз пыталась вырвать кувшин из мраморных рук красавицы.

В этот день Гобиндолал тоже сидел здесь в сумерках, любуясь зеркальной гладью пруда. Внезапно он заметил Рохини. Она медленно спускалась к воде по широким ступеням. Да, без всего можно обойтись, только не без воды. Даже в этот ужасный для нее день Рохини пришла за водой.

«Может, она захочет выкупаться?» — подумал Гобиндолал и, чтобы не мешать ей, отошел от берега.

Долго еще бродил он по саду. Наконец, решив, что Рохини, должно быть, уже ушла, Гобиндолал вернулся на прежнее место, сел у подножия статуи и снова устремил взгляд на воду. Странно, кругом ни души, а на воде качается кувшин. Интересно, чей он?

«Уж не утонул ли кто-нибудь?» — мелькнула мысль. — Но ведь здесь была только Рохини». И тут Гобиндолалу вспомнился разговор между Бхомрой и Кхири: «Кувшин на шею — и в пруд Баруни!» — прозвучал в его ушах голос Бхомры. А Рохини ответила: «Хорошо!» Гобиндолал поспешно спустился к воде. С последней ступеньки он мог видеть весь пруд. В прозрачной, как стекло, воде дно у самого берега было отчетливо видно. Там, под водой, похожая на белое, холодное изваяние, лежала Рохини и, казалось, освещала собой темную глубину.

Не теряя времени, Гобиндолал кинулся в воду, вытащил Рохини и бережно опустил ее на ступени. Нельзя было определить, жива она еще или нет. Во всяком случае, признаков жизни она не подавала. Гобиндолал позвал садовника. Вдвоем они перенесли Рохини в беседку. Кроме Бхомры, в этой беседке не бывала еще ни одна женщина. В бледном свете зажженной лампы безжизненное тело Рохини казалось прекрасным, как цветок, смятый ураганом. Ее густые, длинные волосы, отяжелевшие от влаги, расплелись, и вода струилась с них, как дождь из черных туч. Глаза были закрыты, а дуги бровей над смеженными веками казались совсем темными. На высоком, спокойном лбу словно застыл отпечаток невысказанной мысли; щеки еще хранили легкий румянец, и губы по-прежнему были нежны, как чашечка цветка. Глаза Гобиндолала наполнились слезами. «Несчастная! — подумал он. — Зачем дана тебе такая красота, когда не дано счастье? Зачем ты сделала это?»

Мысль о том, что он сам виновник самоубийства красавицы Рохини, причиняла невыносимую боль Гобиндолалу.

«Надо попробовать вернуть ее к жизни», — подумал Гобиндолал. Он знал, как следует поступать в подобных случаях. Освободить легкие от воды оказалось сравнительно легко, стоило лишь несколько раз согнуть и разогнуть тело Рохини. Гораздо труднее было восстановить дыхание. Следовало поднять кверху руки, чтобы объем грудной клетки увеличился, и в этот момент вдохнуть в рот пострадавшему воздух; потом надо было медленно опустить руки — грудная клетка сократится, и воздух выйдет обратно. Так делают искусственное дыхание. Вдувать воздух продолжают до тех пор, пока дыхание не станет нормальным. Чтобы вернуть Рохини к жизни, нужно было проделать то же самое, то есть взять ее за руки и вдохнуть ей в рот воздух. Коснуться этих пунцовых нежных губ! Да это все равно что отведать из кубка Маданы смертельного и пьянящего напитка любви! Кто решится на это? Рядом с Гобиндолалом находился только садовник. Все остальные давно разошлись по домам.