Ален Боттон - Опыты любви

3. Мы прилетели ближе к вечеру, взяли напрокат машину в аэропорту и поехали по узким горным дорогам. Приехав, сразу пошли купаться, ныряли в чистой голубой воде, а потом сохли в лучах закатного солнца. Искупавшись, мы вернулись в дом и сидели на террасе за бутылкой вина и оливками, любуясь тем, как солнце садится за холмы.

— Что за красота! — воскликнул я.

— Что за красота, — эхом отозвалась Хлоя.

— Неужели это — красота? — пошутил я.

— Замолчи, ты все испортишь.

— Нет, я серьезно, действительно великолепный вид. Никогда бы не поверил, что такое место существует на самом деле. Кажется, что оно отрезано от всего остального, как рай, который никому не пришло в голову разрушить.

— Я бы провела здесь всю оставшуюся жизнь, — вздохнула Хлоя.

— И я тоже.

— Мы могли бы жить здесь вдвоем, я бы ухаживала за козами, ты бы окапывал оливковые деревья, мы бы писали книги, рисовали и…

— С тобой все в порядке? — спросил я, увидев, как она вдруг поморщилась от боли.

— Да, теперь прошло. Не знаю, что это было. У меня ни с того ни с сего вдруг ужасно заболела голова, как-то задергало. Думаю, ничего. Черт, вот опять начинается.

— Дай я пощупаю.

— Ты ничего не почувствуешь, это внутри.

— Я знаю, но я попробую себе представить.

— Господи, мне лучше лечь. Это из-за путешествия, или от высоты, или еще от чего-то. Пожалуй, пойду в комнату. Оставайся здесь, со мной все будет в порядке.

4. Хлое не стало лучше. Она приняла аспирин и легла в постель, но заснуть ей так и не удалось. Не зная, насколько серьезно ее недомогание, и встревоженный из-за ее всегдашней склонности преуменьшать проблему, когда на самом деле все обстоит гораздо хуже, чем кажется, я решил позвать врача. Сосед с семьей как раз садился ужинать, когда я постучал к ним и спросил на ломаном испанском, где находится ближайший врач. Врач, как оказалось, жил в Виллар-дель-Арсобиспо — деревне, расположенной примерно в двадцати километрах от нашей.

5. Доктор Сааведра выглядел неожиданно представительным для деревенского врача. Он носил светлый льняной пиджак, когда-то в пятидесятые годы проучился семестр в Королевском колледже, был поклонником английского театра и, казалось, почел за удовольствие помочь девушке, только приехавшей в Испанию и сразу заболевшей. К тому времени, когда мы добрались до Арас-де-Альпуенте, состояние Хлои не стало лучше. Я оставил ее наедине с врачом и ждал, волнуясь, в соседней комнате. Доктор появился через десять минут.

— Нет никаких оснований для беспокойства.

— Она поправится?

— Да, мой друг, утром все будет хорошо.

— Что с ней было?

— Ничего особенного: немного живот, немного голова — очень-очень часто встречается у приезжих. Я дал ей таблетки. Всего только маленькая ангедония, а вы что думали?

6. Доктор Сааведра диагностировал случай так называемой ангедонии, заболевания, определяемого Британской медицинской ассоциацией как реакция, примечательно близкая к горной болезни, вызываемая внезапным страхом перед угрозой счастья. Такое состояние не редкость среди туристов, приезжающих в эту часть Испании. Внезапно осознав посреди идиллического ландшафта возможность земного рая, они становятся жертвой сильнейшей реакции организма, направленной на то, чтобы нейтрализовать саму такую возможность.

7. Проблема счастья состоит в его редкости, когда же оно настигает нас, тут же возникают необъяснимый ужас и беспокойство, сопряженные с его приятием. Так вот, мы с Хлоей (хотя я и не заболел), пусть не отдавая себе в этом отчета, всегда тяготели к тому, чтобы поместить гедонию или в воспоминания, или в ожидание. Поиски счастья могли сколько угодно провозглашаться основной целью существования, их все равно сопровождала уверенность, что подобный аристотелизм найдет свою реализацию лишь где-то в очень отдаленном будущем. Идиллия Арас-де-Альпуенте поставила эту уверенность под сомнение — так же как, пусть в меньшей степени, идиллия наших объятий.

8. Почему мы выбрали такой путь? Возможно, потому, что радоваться в настоящем означало бы вовлекать себя в несовершенную или опасно зыбкую реальность вместо того, чтобы прятаться за удобной верой в жизнь после жизни. Жизнь в законченном будущем [46] Future perfect tense (англ.). означала, что мы открыто противопоставляем идеальную жизнь действительности, она была призвана спасти нас от необходимости вручить себя настоящему моменту. Схожая модель встречается в тех религиях, где земная жизнь рассматривается как всего лишь прелюдия к вечной и намного более приятной жизни на небесах. В нашем отношении к праздникам, вечеринкам, работе и, наверное, к любви было что-то от бессмертия, как если бы мы жили на земле уже достаточно давно, чтобы не снисходить до мысли о том, что всему этому когда-то настанет конец, а поэтому нужно изо всех сил стараться извлечь из них удовольствие. Жизнь в законченном будущем имеет свои преимущества: нет потребности ощущать реальность происходящего, равно как и сознания, что мы должны любить друг друга или умереть.