Марк Криницкий - Маскарад чувства

Клавдия уселась на кровати, подобрав по девической привычке ноги.

— Да, Сереженьку жаль. Но что ты поделаешь?

Лицо ее сделалось печально-озабоченным.

— Понимаешь, он неисправим. Самое скверное то, что он не умеет работать. Ему придется теперь всерьез служить, а он отвык. Конечно, я бы могла ему помогать, но он ведь не возьмет. Он привык к комфорту… избаловался.

В губах у нее мелькнула презрительная складочка.

— Я, конечно, не осуждаю его. Ведь есть такие мужчины, такие артистические натуры в душе… Понимаешь, я его ужасно люблю. Он не от мира сего. Он, может быть, больше всех виноват в моем несчастии, а я, представь себе, его не виню.

Понизив почему-то голос:

— Можно закурить?

— Конечно, кури.

— Тс… Это теперь контрабанда. Павел, то есть мой будущий муж, против. Я постепенно отучаюсь.

— Но кто он, твой будущий муж?

— Сосед моей матери по имению… помещик.

— И ты на него меняешь Сергея?

— Да ведь нельзя же сохранить двоих?

Она грубо засмеялась и вынула из ридикюля маленькую коробочку покупных папирос и спички.

— Но, очевидно, у этого… у Павла…

— Петровича Воскресенского… он из духовных.

— Все равно… Есть какие-нибудь преимущества.

Клавдия с наслаждением затянулась.

— Видишь, Сергей не для семейной жизни.

Ее курящая, ухарская фигурка с поджатыми ногами была, как всегда, немного смешна.

— А ты захотела сделаться семьянинкой.

Лида улыбнулась.

— Конечно, да. Это, моя дорогая, неизбежно. Инстинкт. Впрочем, ты — девушка. С тобой трудно об этом говорить. Да и не к чему, потому что твой Иван — семьянин. Ты сразу попадешь в нормальные условия. Конечно, жаль Сережку. Но… да и он сам прекрасно понимает.

Глаза ее блестели теперь сухим, серьезным, немного черствым блеском.

— Тут ничего не поделаешь. Женщина все-таки, как ни верти, порядочная дрянь. Ты меня извини, ma cherie. Впрочем, это не относится к девушкам. Сережа — сама прелесть, Дон-Кихот, преподобный. Такие хороши так… побаловаться или там что еще… я не знаю, как назвать… для порывов, для молодости… Он — больше поэт… не который стихи пишет, а в жизни… так сказать, Петроний. А женщине нужен деспот, злодей-погубитель.

Она рассмеялась неприятным, чувственным смешком.

— Да, моя дорогая. Сейчас я тебе представлю моего «избранника».

Она торопливо достала еще одну папироску.

— Надо накуриться на весь день.

— И тебе это может нравиться? — изумилась Лида.

Клавдия кивнула головой.

— Я же тебе говорю: женщина — дрянь. Я в этом убедилась сама на себе. Например, я мучила Сережу. В сущности, за что? За то, что он хотел быть справедливым: оставляя свободу себе, он хотел дать ее и мне. И в этом его ошибка.

Она рассуждала с комической серьезностью.

— Свобода ведь, в сущности, нужна только мужчине. Да, моя дорогая, ты со мной не спорь. Я испытала это на себе. Для мужчины это естественно, а для женщины — разврат. По крайней мере, так всегда почему-то выходит.

Лида покраснела от возмущения.

— Какая жалкая капитуляция.

Клавдия сделала комическую ужимку плечом.

— Ничего не поделаешь, моя прелесть. Я, например, знаю, что у моего будущего мужа есть постоянная связь… одна конторщица. И мирюсь. Мне важно, чтобы я была первая и главная.

— Но, может быть, он не будет препятствовать и тебе?

— Ничего подобного. Он сказал, что застрелит и меня, и того человека, который…

Клавдия заразительно-веселым взглядом посмотрела на Лиду. Ее, по-видимому, это забавляло.

— Тогда, просто, он сам гадкий человек.

Клавдия покраснела.

— Ну, не будем браниться.

— Ты просто напугана сейчас всем этим. Но у тебя это пройдет.

— Никогда.

— И ты будешь всегда мириться с открытыми шашнями твоего мужа на стороне?

— Это неизбежно. Иначе он будет делать потихоньку. А что у него есть постоянная, то это, по-моему, даже лучше: меньше тревоги и всяких беспокойств. Все мужчины одинаковы. Но зато он будет всегда знать, что я — главная. Я признаю, извиняю, смотрю сквозь пальцы. И каждый мужчина это будет ценить. Нет, моя дорогая, я теперь постигла жизнь. Наши «законные» жены или требуют себе равной свободы: получается разврат, что и было у меня с Сергеем Павловичем. Или начинают выслеживать мужей — тогда их бросают. И по заслугам. Я себе никогда не позволю унизиться до ревности к моему мужу.

— Будто бы ты не ревновала Сергея?

— То было другое. С тех пор много воды утекло. Послушай, дай мне зубную щеточку и порошок: я вычищу зубы. А то от меня на версту разит табачищем.