Марк Криницкий - Маскарад чувства

Она была еще слаба, чтобы реагировать на жизнь.

Вдруг она заметила в дверях мелькнувшую фигуру Ивана.

— Иван! — позвала она почти с отчаянием.

Он вошел, и ей показалось, что от его фигуры распространяется свет.

Она протянула к нему здоровую руку, и все ее существо разом потянулось к нему. В глазах стало темно. Потом прорвались слезы.

Беспомощно и сладостно она рыдала на его руках. Потом оглянулась.

— Она ушла? О, Иван!

Она долго смотрела ему в его серые, такие наивные и строгие, такие честные глаза.

— Ты — ребенок, — наконец, сказала она ему. — Я это как-то вдруг поняла… Но поди скорее, проводи Клаву… Мне надо тебе потом так много чего-то сказать…

Она судорожно притянула его к себе.

— Ну, посмотри еще… Я тебе сделала много зла… Но этого больше не будет… Я вдруг как-то поняла тебя… Но иди, иди… И извинись: она такая, в сущности, бедная… С ней творится что-то… Я не знаю… Как-нибудь потом… Но поди…

Она блаженно улыбнулась. И, пока он выходил, с невыразимым восторгом смотрела на него, следя за каждым его движением. Он казался ей совершенством.

— Иван! — слабо сказала она, любуясь звуками его имени, которое казалось ей божественным. — Иван…

О, скоро ли? Право же, она не переживет тех минут, пока он вернется.

И вдруг пальцы ее парализованной руки слабо пошевелились. Она сделала изумленное движение и разогнула руку.

И только левая парализованная нога оставалась неподвижною по-прежнему.

Клавдия одевалась в передней, глотая слезы.

— Как она изменилась! Как она изменилась! — твердила она, не глядя на Ивана Андреевича, с которым вообще держалась сухо и сурово.

Он подал ей муфту.

— Благодарствуйте, — сказала она почти враждебно.

Не взглянув на него и низко наклонив голову, она направилась к двери.

Когда он вернулся к Лиде, та посмотрела на него широко раскрытым, детски изумленным взглядом.

— Что? — спросил он ее невольно.

— Так.

Она помотала по-детски головой.

— Много. У меня вдруг сжалось сердце за Клаву. Знаешь, она была сейчас удивительно странная.

И Лида старалась, мучаясь, уяснить себе, что ее так поразило сегодня в Клавдии, и никак не могла этого сделать.

В квартире Юрасовых уже давно не разговаривали.

Сергей Павлович боязливо приходил и тотчас же запирался в кабинете.

Клавдия лежала или сидела у себя. Изредка Сергей Павлович видел ее с растрепанными белокурыми кудряшками на лбу, красную, распухшую от гнева и слез, в небрежно надетом капоте. Она смотрела ему вслед, точно обдумывая или решаясь на что-то.

Даже обедали они обыкновенно теперь врозь.

Тем более его поразило, когда горничная Дуня сказала ему сегодня:

— Обедать пожалуйте в столовую.

— Что это значит?

— Так приказали барыня.

— Барыня мне не может приказывать.

Она фамильярно усмехнулась, и ее улыбка означала:

— Нет, может.

— Скажи барыне, что я буду обедать здесь.

Через минуту она вернулась.

— Барыня велели вам передать, чтобы вы беспременно шли в столовую.

Щадя его, она сказала это, опустив глаза, серьезная и официальная. Он задохнулся в предчувствии скандала и, опустив голову, грустно ответил:

— Хорошо, приду.

Но пошел не сразу. Его интересовало, что скажет ему и что сделает с ним жена и как он должен вести себя с ней.

И как всегда и во всем, он и теперь заставал себя врасплох и совершенно неподготовленным.

— Ах, черт, что ей нужно? Ах, черт…

Он бегал по комнате и тер себе беспокойно лоб. Потом подошел к зеркалу и стал смотреться. В последнее время, когда он беспокоился, у него появлялись два некрасивых пятна на щеках под глазами. Это к нему не шло.

— Черт знает, что такое! — возмутился он и с отвращением швырнул головную щетку.

Потом еще раз внимательно всмотрелся в лицо, подкрутил усы и, как был, не собравши мыслей, пошел в столовую.

В дверях он сразу же наткнулся на пристальный взгляд Клавдии, которая сидела за столом на обычном месте.

«Что ей нужно от меня? — опять ужаснулся он, видя ее старательно одетой и причесанной. — Она что-то задумала».

Вдруг ему показалось, что она начнет с ним серьезный разговор на тему, что «дальше так жить нельзя и надо придти к какому-нибудь окончательному решению». Женщины так любят говорить на тему об «окончательных решениях».

Сделав болезненно-кислую гримасу, он сел. Она величественно-холодно усмехнулась и налила ему супу.

— Кажется, достаточно продолжать играть эту глупую комедию, — сказала она негромко.