Марк Криницкий - Маскарад чувства

— У каждой женщины стыд это только… как его? — кричал Прозоровский.

— Защита? — подсказывали ему. — Кокетство?

— Нет, оружие, орудие… Да, вот именно орудие, которым она распоряжается по своей… по своему усмотрению. Вы не согласны? До поры, до времени… А в этой… как ее?.. в своей основе она лишена стыда. И когда она видит, что… как это? стесняться нечего, тогда… сделайте мое вам одолжение… монпансье в бутылочку.

В это время вошла сильно заспанная Маша, неся откупоренные бутылки содовой.

— Я вам каждую женщину и девушку раздену публично. Не согласны? — говорил Бровкин. — За приличное вознаграждение каждую.

— Вот Маши, например, не разденете, — сказал желтый господин.

— И Машу раздену.

Он порылся в брюках и вынул прямо из кармана скомканную красненькую.

— Машенька, твои. Можешь?

Он смотрел на нее посоловевшими глазами.

— Что еще выдумали! — сказала она. — Бесстыдники.

— Я прибавлю, — пробасил Бровкин и, открыв тугое портмоне, вынул и положил на стол в общую кучу несколько золотых монет. — Все твои, красавица. Ну, кофту и прочее долой.

Она в страхе и недоумении поглядела на сидевших и на деньги.

— Без обмана, моя дорогая. Можешь хоть сейчас взять. Только… лишнее долой… Понимаешь?

— Как же, стану я…

В глазах ее изобразилась тоска.

— Что выдумали! Которая это для вас при всех нагишом будет?

Внезапно она разрыдалась, спрятав лицо в согнутый локоть.

— Разденется… Пари! — сказал актер.

— Не разденется, — засмеялся желтый и лысый.

Бровкин подсыпал еще золота.

— Все твое. Смотри, дура.

Она взял Машу за руку, в которую она прятала лицо, и потащил к деньгам. Она стала остервенело вырывать руку.

— Тридцать пять рублей, — сосчитал актер. — Заработок, относительно, недурен.

Она насторожилась.

— Обманете… Вы известные обманщики.

Все расхохотались.

— Ну вас к Богу. Пустите.

Бровкин собрал деньги в горсть.

— Держи.

— А что снять-то?

Она смотрела на него, откачнувшись верхнею частью туловища назад. Ее губы и глаза выжидающе и лукаво улыбались.

— Все.

— Ишь вы какие! Как же! Я, небось, девушка.

Подумав и посмотрев в сторону и на потолок, она сказала:

— Прибавьте.

И опустила низко голову.

— Бита! — крикнул желтому господину актер.

— Нипочем не разденется, — ответил тот уверенно. — Или разденется, да не совсем, а так… только пококетничает. Нет, батенька, тут инстинкт. Натурщица, курсистка, актриса, те разденутся, а эта — нет.

Он спокойно выпил содовой и закурил.

— Всякая разденется. Пари. На сколько? — кричал актер.

Они хлопнули по рукам на десять рублей. Бровкин рылся в портмоне.

— Получи еще.

Маша вопросительно посмотрела на Прозоровского. Он сделал движение, приказывающее раздеться.

— Вы обманете, — сказала она Бровкину, смеясь, и вдруг все ее лицо зарделось.

— Разденется, — сказали несколько голосов уверенно.

Желтый господин отрицательно качал головою. Ивану Андреевичу тоже казалось, что она не разденется.

Из соседней комнаты показался Сергей Павлович, который отлеживался после припадка в спальне. Он изумленно смотрел на происходящее.

— Давайте деньги, — сказала Маша грубо.

Она зажала их в кулак и так, с зажатыми в кулаке деньгами, стала порывисто расстегивать крючки лифа. Лицо ее было красно. Глаза она крепко зажмурила и верхнюю губу прикусила. Нижняя была натянута и дрожала.

— Не разденется, — уверенно протянул желтый и лысый.

— Молчать! — приказал Бровкин.

Она вдруг приостановилась и, запахивая расстегнутый лиф, спросила:

— А можно вперед отнести деньги в сундук?

В глазах ее была боязнь, что они не согласятся.

— Коли не обманешь, можно, — сказал Бровкин.

Она, вспыхнув еще больше, убежала.

— Пропали денежки! — засмеялся желтый господин.

Поднялись шум и спор.

— Что такое? Зачем? — возмущался Сергей Павлович. — Она обязательно разденется. Что тут такого? Вот если не разденется, это я понимаю. Всякая женщина, если ей нужны деньги, разденется. Только это подло. И ребенок разденется. Только это подло. Гнусность, гадость! Черт! Кто это придумал? Что хотят эти господа доказать, кроме собственного разврата? Сладострастники! Черт!

— Не забегай, брат, вперед, — угрюмо сказал Бровкин. — Дело само себя окажет.

— Да если она не разденется, я готов черт знает что… Я готов на ней жениться! — крикнул неожиданно Сергей Павлович.

Раздался взрыв хохота.

— Ага, брат! — пискнул Кротов. — Только она все-таки что-то не идет.