После провала «пивного путча» в 1923 году Адольф Гитлер был арестован. При аресте с него сняли отпечатки пальцев, и таким образом криминалисты обладают достоверными образцами.
Эти отпечатки совпадают с теми, что обнаруживают на документах рейхсканцелярии, предназначенных для Гитлера, но только на тех, что датированы до 20 июля 1944 года. После этой даты отпечатков пальцев фюрера на документах нет! Есть другие, постоянно повторяющиеся. Следовательно, далее документы изучал и подписывал не Адольф Гитлер, а совсем иной человек.
Весной сорок пятого, на пороге неминуемого краха, нацистская верхушка избавляется от двойника. Загодя подмененные стоматологические карты должны показать, что в воронке от снаряда сожжен именно Адольф Гитлер.
Для педантов отмечу, что текст включает в себя изрядную беллетристическую составляющую.
Но суть не в этом. Давайте только предположим, что вышеизложенное — бесспорная истина, и Гитлер погиб летом сорок четвертого. Что, это ничего не меняет? Откуда мы это знаем? Из истории. Пусть оставшееся время Гитлер был поддельным, войну-то Германия проигрывает в любом случае.
Но дело в том, что последнее утверждение может быть и ложным. Вдруг Германия проиграла войну именно потому, что Гитлер был ненастоящим?
И даже если участь Германии в сорок четвертом году была предрешена, кто мешает устранить Гитлера в сорок первом?
(продолжение будет)
К оглавлению
Кафедра Ваннаха: Переселение муз в цифровой мир
Ваннах Михаил
С тем, что культурные ценности составляют общее достояние человечества, согласятся, наверное все. И право собственности — частного лица, корпорации публичного права, государства, — отрицать абсурдно. Парадокс, знаете ли, противоречие… Но противоречие, которое Гегель отнес бы к диалектическим. Дело в том, что нынешняя цифровая технология даёт нам средства к его разрешению; «снятию» в терминах былых любомудров.
У каждой картины или статуи есть своя судьба. Её кто-то создавал. На ней часто изображена конкретная личность. Кто-то оплачивал труд художника или скульптора. Кто-то покупал или продавал эти вещи. Они становились достоянием общества, представляясь вниманию более или менее широкой публики в картинной галерее дворца или в общедоступном музее. Они горели в войнах, меняли страну пребывания в качестве трофеев. Оказываются предметом широких политических жестов (каким было возвращение Советским Союзом вассальной ГДР Пергамского алтаря и Сикстинской мадонны) или длительных дрязг той или иной степени юридической обоснованности. Порой накопившиеся страсти выплёскиваются наружу, затрагивая даже людей, кого никак нельзя обвинить в интересе к искусству… Действительно, слишком уж много в судьбах народов значат те или иные творцы. Но не пора ли взглянуть на эту проблему достойно XXI века?
Произведения искусства это не только и не столько покрытая лаком краска, размазанная по слою грунта на холсте или дубовой доске, сколько то, что этой краской изображено. Это очевидно. И вот это-то изображение может быть сделано общечеловеческим достоянием. Для этого его нужно просто перевести в цифровую форму. Задача эта, конечно нетривиальная, но вполне решаемая. Вопрос только в ресурсах. Снимок цифровой мыльницей, эквивалентный беглому взгляду посетителя, пробегающего по залам музея с экскурсией, связан с издержками, близкими к нулевым. Снимок цифровой зеркалкой с грамотно поставленным светом и добротной цветокоррекцией по карману каждому, у кого есть хоть что-то достойное общественного внимания. Ну а достойная шедевров прошлого работа профессиональной камерой с цифровым задником, плюс адекватный задаче профессионал — ну, это-то недешево, но по сравнению со стоимостью произведений искусства всё равно обходится в сущие копейки.
Традиционно музеи пытались делать на этом свой маленький гешефт. Выпускать альбомы, репродукции… Потом — компьютерные диски. А рискнем предположить, что все это должно быть сделано общественной собственностью, доступ к которой бесплатен.
Почему? Так музеи, как правило, существуют на средства общества, государственные дотации или субсидии спонсоров. Деньги казны взяты из налогов. Гражданина не спрашивают, хочет ли он отслюнить мытарю или нет, это его обязанность. И точно так же музей, взяв эти деньги, обязан бесплатно предоставить своим гражданам доступ к тому, что вверено ему обществом. А пожертвования частные или корпоративные — это, конечно, дар. Который жертвователю неплохо бы было обусловить требованиям максимальной общественной пользы. Каковой, на наш взгляд, представляется в сфере культуры наиболее полный и комфортный цифровой доступ к произведениям искусства. И не надо думать, что цифровой музей нужен лишь жителям глухой деревни — ну, жители столиц, кто из вас сколько ни будь часто посещает музеи в вашем городе? А ознакомиться с их достоянием в цифровом виде, доступном по нынешним временам всегда и везде, — ну, на это нашли бы время многие. И возможность такая наверняка бы породила такое желание у многих!
Читать дальше