shellina - Северус

— Для общего развития, — оборвал его причитания барон, у которого впервые за много столетий появилось развлечение. Он не собирался терять ни одного из своих неожиданных учеников.

Ремус подошел к Ворону и, положив рапиру на пол, начал осторожно разминать плечо.

— Болит? — сочувственно спросил валет.

— Немного. Роксана говорит, что во время полнолуния пройдет.

— Ничего, неделя осталась, — Рейнард присоединился к друзьям, а два призрака отлетели в сторону и принялись о чем-то шептаться.

— Только вот нам пока рановато при твоем полнолунии присутствовать, — Ворон повертел в руках легкую тренировочную рапиру. — Как мы узнаем, какие осложнения у тебя могли возникнуть?

— Роксана обещала побыть со мной. К тому же я прочитал, и она подтвердила, что скоро нам нужно будет что-то придумать, чтобы вы смогли пробираться ко мне. Чтобы научиться сохранять разум во время полнолуний, необходимо присутствие друзей — тех, кому человек никогда не причинил бы вреда. Я ведь уже не просто бессмысленно бросаюсь на все, что движется; я помню свое последнее полнолуние. В подвал тогда вошла мама, а я знал, что это мама, и ничего ей не сделал. Она так плакала… — Люпин сглотнул. — Мама со мной все полнолуние просидела — гладила, обнимала и плакала. Говорила, что это просто чудо — то, что я научился сохранять разум во время обращений.

— Скоро тебе можно будет не прятаться в полнолуние. Ты сможешь контролировать ипостась, — Ворон подошел к манекену и встал в высокую горизонтальную стойку. Простоял так с минуту, все это время разглядывая себя в зеркале, тяжело вздохнул и вернул рапиру на ее место у стены.

— На сегодня все, — сэр Николас подплыл к ученикам поближе, — завтра увидимся в это же время.

— Завтра? — Ворон подскочил на месте. — Почему завтра?

— Потому что, молодой человек, занятия необходимо проводить ежедневно, чтобы закрепить результаты.

Призраки просочились через стену, оставив ребят в Выручай-комнате.

— Куда сейчас? — Мальсибер аккуратно поставил рапиру, любовно погладил эфес.

— У нас класс зельеварения зарезервирован на четыре часа, как раз до отбоя, — Ремус повел поврежденным плечом.

— И чем мы там займемся? — перспектива работы с зельями не вызывала у Мальсибера такого энтузиазма, как фехтование.

— Мы еще не закончили с лепреконским золотом, — Ворон открыл дверь и осторожно выглянул в коридор, — пошли.

Ребята вышли из комнаты и направились в подземелья, которые перестали быть вотчиной слизеринцев. Однако класс зельеварения остался на прежнем месте.

— Интересно, а Выручай-комната как работает? — задумчиво спросил Люпин.

— Роксана объясняла, но я до конца не разобрался, — признался Ворон. — В общем, получается, что комнаты как таковой нет. Это помещение находится как бы вне времени и пространства.

— И как это понимать?

— Не знаю, — пожал плечами Ворон. — Вроде бы, неважно, занята она в данный момент или нет. Ею может пользоваться одновременно неограниченное количество человек, из любого времени. Я не понимаю, — добавил он жалобно. — Получается, что пока мы пытались что-то делать с рапирами, — Ворон поморщился, — в комнате находились, допустим, дети Основателей, тоже чем-то занятые, а молодой профессор Дамблдор прятал там ту маленькую странную статуэтку, которую я вчера нашел.

— Что, кстати, ты все-таки нашел? — вяло полюбопытствовал Мальсибер.

— Понятия не имею, — Ворон накануне вместе с одеждой для Люпина притащил в кабинет несколько непонятных вещей, среди которых обнаружились красивая диадема, очень старая книга, посвященная магии стихий, в которую вцепился Ворон, как только увидел, и загадочного вида статуэтка, изображающая обнаженную четырехрукую женщину с ожерельем из человеческих черепов на шее. Статуэтка была абсолютно черной и находилась в мешочке с биркой, на которой было написано: «Альбусу Дамблдору».

Ворон и прихватил непонятный мешочек из-за этой бирки. Правда, предварительно он попросил сопровождающую его Роксану проверить мешочек и его содержимое на различные проклятья, затем сделал это сам. Ничего волшебного в статуэтке не было — это была обычная, абсолютно неволшебная вещь. Почему ее спрятали, и что вообще она изображала — друзья Ворона только об этом и говорили; все остальные предметы вызвали куда меньший интерес.

В общем-то, именно из-за этого Ворон ее с собой и прихватил — чтобы отвлечь приятелей от других, возможно, более опасных вещей, назначения которых ни он, ни хранительница не понимали.