На сей раз она оставила щелку пошире — чтобы легче найти ворота. Достаточно широко, чтобы худой человек мог боком протиснуться в нее.
Так он и сделал.
И когда его рваный плащ скрылся в глубине щели, несколько кудлатых скорченных теней просочилась туда вслед за избранной жертвой.
Остальные спригганы некоторое время шныряли возле места, где оборвался след беглеца, а потом исчезли, растворились в пейзаже.
Ашалинда шагнула на берег озера — нового озера, образовавшегося за тот неизвестный промежуток времени, что она провела внутри Ворот. Должно быть, причиной его появления стало вызванное шагами Керба землетрясение. Много ли надо времени, чтобы такой широкий котлован наполнился водой? И почему каменные края оплавились, точно от жара вулкана? Девушка понятия не имела — да ее это и не интересовало. Ею двигало лишь одно стремление, лишь одна цель — снова найти Ангавара.
С подветренной стороны большого валуна стояла рваная палатка и чернело брошенное костровище — странно и нелепо выглядели эти следы человека в каменистой пустыне. Похоже, тут уже давно никто не жил. Опустевшее жилище какого-то отшельника не могло предоставить несчастной ни помощи, ни приюта, не давало ни малейших намеков на то, где же искать возлюбленного. Ашалинда равнодушно прошла мимо.
Три дня и три ночи девушка блуждала по Аркдуру, пила воду из чистых ручьев и речек и не находила никакой пищи — все, как в прошлый раз. Кругом лежали холодные голые камни. На девственно-чистой поверхности разломов не росло ни мхов, ни лишайников — и при виде этого Ашалинда заплакала от благодарности судьбе. Должно быть, все-таки после землетрясения прошло не так уж много времени. Она медленно, миля за милей, брела вперед, ноги у нее покрылись кровоточащими ранами, а колени — лилово-черными синяками от постоянных падений и ушибов. Однако она никого не встречала — ни птицы, ни насекомого, ни даже какой-нибудь нежити. Один раз, когда она спала, ей привиделось что-то дивное и ускользающее, и девушка решила, что видела во сне Скачку Светлых по Хоббовой горе.
На закате третьего дня она увидела на далеком холме башню, над созданием которой явно потрудилась не природа. Не ветер и дожди придали форму этому строению — тут явно приложили руки люди. Однако башня эта была гораздо ниже тех, что строили в Эрисе обычно. Она не годилась ни в наблюдательные вышки, ни в причальные мачты. Если ее возвели люди — должно быть, эти люди живут тут и по сей день! Зрелище придало девушке новые силы, и она поспешила вверх по склону.
Однако добравшись до башни, Ашалинда не обнаружила там никого — ни смертных, ни бессмертных, лишь тишину и молчание. Здесь не было ни следа человеческой жизнедеятельности — только несколько крошек засохшей известки да осколки камня.
В основании башни зияли четыре высокие арки, обращенные к каждой из сторон света, но проемы были забраны железными решетками. Вглядевшись в отверстие меж острыми, как алмазные грани, прутьями узорной решетки, Ашалинда разглядела бледную фигуру, неподвижно, точно неживая, возлежавшую на высоком каменном столе. Последние косые лучи заходящего солнца скользнули в глубь арки, разгоняя царящие в башне сумерки, и стало видно, что это статуя изображает спящую девушку. Руки ее мирно покоились на груди, у ног и в изголовье — мраморные белые розы. Однако то был не просто сон: фигура изображала покойницу на катафалке. Значит, эта башня служила памятником, мавзолеем.
Ашалинда прислонилась к железным шпалерам — и дверь неожиданно поддалась, качнулась внутрь. Девушка почти упала в чертог со статуей. Дверь снова скрипнула и смолкла, застыла в прежнем положении.
Статуя умершей непостижимым образом приковывала к себе взгляд. Шагнув к катафалку, девушка остановилась, разглядывая безмятежное лицо. Усталому разуму потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что именно она видит, — а затем Ашалинда просто упала на каменные плиты пола.
Прошло много часов, Аркдур давно погрузился в бархатную тьму, а она все так же лежала здесь, пред своим изображением, безупречной своей копией.
Медленно прошла ночь. Утром тишину холма нарушил цокот копыт, позвякивание сбруи, звон колокольчиков на узде и веселые людские голоса. На холм взбирались двое всадников с вьючной лошадкой в поводу. Спешившись, они вошли в гробницу. А через миг торопливо вылетели оттуда, помчались прочь и остановились только на середине склона, глядя на друг друга со страхом и недоверчивым изумлением. Наконец, обнажив мечи, они осторожно приблизились к башне во второй раз.
Читать дальше