- Меня уже ждет шофер.
- Я его отпустил.
Вот фрэл! Наш пострел везде поспел. Надо держать ухо в остро - он что-то задумал.
- Тогда поехали.
И все же Киде это не нравилось. Создавалось такое впечатление, что он что-то прознал про нее. Если это так, то будут неприятности.
Они приехали к Валентине Бонней. Девушка стояла у окна в сером платье, мало отличающемся от платья Киды, и нервно теребила в руках веер. Их взгляды встретились. Кида вопросительно подняла бровь, на что Валентина показала глазами на Кристофа. Так, понятно. Не надо быть большим гением, чтобы понять, что ее брат здесь тоже замешан. Вот только замешан в чем? Лукас наверняка знал, в чем дело, но даже не намекнул. Вот предатель! Только сегодня и мог, что смотреть на нее с насмешкой.
- Сядь, Кида, - приказал Кристоф.
Девушка взглянула на него и, увидев ярость в его глазах, повиновалась. Она опустилась на диван, расправив складки платья, и бесстыдно выставила ногу в чулке из разреза. Кому не нравится, пусть не смотрят.
- Мне Валентина все рассказала!
Кида поудобнее расположилась на диване. Что ж, она готова не только к бою, но и к войне.
- И что же она тебе поведала?
- Не притворяйся!
Кристоф нервно ходил по комнате. Спокойствие и уверенность - хорошее оружие. Кида безмятежно взирала на брата. Ее спокойствию позавидует и удав.
- Знали бы твои братья, что ты вытворяешь!
Так что он узнал?
- Может, объяснишь?
Кстати, Лукас почти в курсе всех ее проделок. Что же касается Ровэна… Нет, ему лучше вообще ни о чем не знать. Ее приводило в ужас, что будет, если вдруг некоторые детали ее тайной жизни выплывут наружу. Простить можно было все, даже ее неприличные танцы в одном из заведений в неблагоприятном районе Зарка, но только не сокрытие тех записей, которые хранила далеко от посторонних глаз Кида. То была утерянная многие столетия рукопись Последнего Пророчества Арин. Она никому неизвестна и мало кто имеет представление, что написано в ней. Кида, правда, пока тоже, но у нее еще все впереди. И теперь, возможно, правда выплыла наружу. Какой же будет скандал! Хорошо еще, если ее отправят учиться в Философский Сайран (Кида на дух не переносила философию), а то могут упечь на неопределенный срок в Синь-Дань. Вот это будет, действительно, ужасно.
- Ты думаешь, я не знаю, как ты поступила с Кейном Коррутом?
- Ах, это…
Лицо Киды расплылось в улыбке. Да тут, оказывается, все не так страшно! И Синь-Дань ей не грозит. Пока.
Коррут всего лишь отвергнутый поклонник. Они познакомились в цветочном магазине, когда Кида выбирала букетик для приболевшей Валентины. Мальчишка влюбился в нее с первого взгляда и добивался всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Вот только он был не в ее вкусе, Кида отвергла его, сообщив, что у нее есть другой. Бедняжка был убит горем, но обещал, что Кида пожалеет о своей черствости.
- И ты смеешься? - бросил на нее яростный взгляд брат, - как ты можешь?
- Вы, мужики, такие смешные, когда строите из себя униженных и оскорбленных!
Кристоф побелел от ярости. В разговор вмешалась Валентина
- Коррут пытался покончить с собой.
- Что?
Хотя она знала, что нечто типа этого и случится.
- И представь себе на глазах у всех, милая сестренка! Если бы не Кейт Варлау, он бы уже давно умер.
- Молодец девочка, не зря в Сайране на медика учится.
Кида видела, как Кристоф сжал кулаки от ярости.
- И это все, что ты скажешь?
- Ага.
- Будешь дерзить, расскажу обо всем Ровэну.
"Ты и так расскажешь, даже если я тебе пятки целовать буду".
Она вздохнула про себя. В этом весь Кристоф. Чуть что, сразу жаловаться. Ровэн же старший брат, глава Рода. Подумаешь, что не женат, может еще не нашел подходящую пару. Его боялись и уважали. Он мог быть жестоким, но и мягким тоже, а в гневе хуже дьявола, на глаза лучше не попадаться. Вот только ли разозлится Ровэн? Он ведь знает темперамент своей сестрицы, если Кида говорит: "Нет", это значит: нет. И никто это не в силах изменить. Только Кристоф никак не может смириться с таким положением. А с Лукасом Кида вообще самой близкой по духу, поэтому они друг друга понимали без слов. Все детство они провели вместе: доводили до белого каления слуг, сбегали из дома и постоянно получали по шее от родителей. Пока те были живы.
Ровэн же всегда был излишне серьезен, что иногда Киде хотелось врезать ему между глаз. Вот только в большинстве случаев он был твердым, как скала, об него всегда можно было опереться. Но самое главное так это то, что было между ними, и от чего ни Кида, ни он никак не могли избавиться - это та сила, которая тянула их друг к другу. И в силе этой не было ничего братского. Фрэлов эделиофикон. Для него не существует различий.
Читать дальше