Артём Корсаков - Каритас

— Спасибо, любезный друг, — кажется, Тсалвус Первый впервые произнёс слово "друг" по отношению к Ардосу за последнюю неделю. — Мне надо поскорее увидеть дочь. У Меня к ней серьёзный разговор.

Король не стал ждать, когда остальные сойдут с пегасов, и сразу направился во дворец, чувствуя себя здесь, как и везде, полноправным хозяином. Все вокруг приветствовали и восхваляли его, расступались перед ним, даже не скрывая свои льстивые улыбки.

Через несколько минут Тсалвус Первый уже поднялся на вершину башни, остановившись перед комнатой Каритас, и вошёл без предупреждения, не удосужившись постучаться. Каритас лежала в задумчивости на кровати, равнодушно поглядывая на дверь.

— Стучаться надо перед тем, как войти, — сказала она.

— Могла бы хоть обрадоваться встречи с Отцом, — недовольно ответил король, словно все в этом мире только и делают, что радуются его появлению.

— После всего того, что ты мне сделал, после постоянного вмешательства в мою жизнь я никогда не буду рада тебя видеть. Что ты здесь делаешь? Если так заботишься о моём благополучии, то почему сейчас ты тут, а не ловишь того маньяка, который мне угрожает? Или думаешь, если со мной поболтаешь, Гредеон сам придет к тебе сдаваться?

— Я пришёл сюда, чтобы показать тебе кое-что о твоём ненаглядном Артёме, — с улыбкой сказал Тсалвус Первый, приводя в исполнение очередной "Королевский план", внимательно наблюдая за дочерью и радуясь реакции, которую произвела на неё данная новость.

Каритас взволнованно привстала с кровати, думая о самом ужасном: неужели, отец решился убить её возлюбленного.

— Что ты с ним сделал?

— Ничего, он сам пришёл вместе с братом. Вот наглец, появляется в Моём замке и говорит: "Требую золото за своё молчание или я всем буду показывать портал и водить сюда людей". Я, естественно, его за такую наглость посадил в Мою тюрьму. Через пару часов ума у него прибавилось, и он решил вернуться ни с чем к себе домой, — произнёс Тсалвус Первый, ни одна клеточка лица которого даже не покраснела.

— Ты лжёшь! — прокричала Каритас.

Король, ожидавший такую реакцию, улыбнулся и вытянул вперёд руку, откуда вырвался луч света, который на середине комнаты разлился в большой, прозрачный квадрат, похожий на обычный монитор. Вдруг, на этом воображаемом экране всё потемнело, а затем в тусклом, слабом свете появились две лавки, на которых сидело три человека. Каритас без труда узнала двоих из них, третий её не интересовал.

"Честно говоря, я не думал, что дело дойдет до тюрьмы, глубокоуважаемый владыка Атулисы. Я уповаю на вашу милость, хотя понимаю, что очень сильно виноват перед вами. Есть шанс, что мы с братом когда-нибудь выйдем на свободу? — сказал воображаемый Артём на экране.

— Есть, если вы выполните Мои требования, — ответило изображение Тсалвуса Первого.

— Тогда, Ваше Величество, не могли бы вы высказать их нам прямо сейчас, либо попросить ваших слуг сделать это за вас.

— Первое — вы должны убраться с Моей Атулисы. Второе — никогда больше сюда не возвращайтесь. Третье, и последнее, — никому никогда не рассказывайте о том, что здесь видели, иначе Я найду вас, и до конца своих дней вы будете гнить в Моей тюрьме.

— Думаю, это разумная плата за нашу свободу. Благодарю вас за великодушие и милость. После всех тех страхов, которые мы пережили в этой камере, я не могу и мечтать о той счастливой жизни, которая у нас была до знакомства с волшебным миром. Спасибо, что даёте нам шанс искупить свою вину перед вами, — ответил Артём и, что особенно привело Каритас в бешенство, поклонился королю, пусть и слегка.

— А как же Моя дочь, Каритас? Ты оставишь её в покое?

— А что Каритас? В мире полно девушек. Она ничем не лучше и не хуже других. Любовь — это всего лишь сексуальное влечение, ничего больше, — слишком убедительно ответил Артём.

— В таком случае, Я буду признателен, если вы прямо сейчас уберётесь с Моего материка…"

Картинка пропала, принеся Каритас только боль и страдание. Она была слишком молода и доверчива, чтобы не верить отцу, тем более увидев настоящее лицо Артёма, ищущего только "сексуальное влечение". А как же все те слова, которые он говорил? Всё — враньё? Каритас даже не заметила, как отец с довольным и победоносным лицом покинул комнату, да и какая теперь разница: она только что потеряла единственного человека, который её понимал, любил, подбадривал, восхищался, хранил и заботился.

Тсалвус Первый вышел из комнаты и спустился вниз, где его ждали остальные. С "превеликим" трудом он сменил довольное выражение лица на строгое и серьёзное.