Артём Корсаков - Каритас

Я знаю, что среди людей ходит много легенд про Атулису, колдунов и так далее. Это естественно, ведь мы существуем. Иногда люди случайно могут увидеть волшебника и потом рассказывают другим, но те им не верят. Как я уже сказала, люди считают правдой только то, что видят собственными глазами. Некоторые говорят, что Атулиса погибла от землетрясения, ведь иначе не могут объяснить себе, как так получилось, что целый континент стерли с лица земли. Атулиса существует и будет существовать до последнего волшебника на земле.

Каритас, ещё не закончив говорить, направила ладонь на пол, отчего Артём рефлекторно отшатнулся, опасаясь опять взлететь в воздух. Из её руки медленно потянулся густой, серебристый туман, распространившийся по всей поверхности комнаты. Когда он медленно, с неохотой рассеялся, под ним оказался миниатюрный остров с огромной снежной горой на севере и длинной, голубой лентой реки, которая текла посередине, причём Артём готов был поклясться, что эта река течёт и сейчас, а кое-где даже летают птички.

— Вот так выглядит Атулиса. Конечно, тут она гораздо меньше, чем на самом деле, — совершенно серьёзно продолжила Каритас. — А это наша самая крупная река, Калевия. Видишь маленькую точечку перед водопадом в центре реки? Это замок моего отца, короля Тсалвуса Первого, который правит волшебниками, сказочными обитателями и другими жителями нашего мира. Защищает и заботится о них, ведь среди нас также есть злые люди, как и в обычном мире. Честно говоря, и мы раньше воевали между собой, так как некоторые хотели больше власти и золота, но мой отец, в конечном счете, установил мир и порядок на Атулисе.

Артём поднялся с дивана так, словно его заставляли сделать это, подошёл к воображаемому острову и очень осторожно наступил на него, доверяя своим ногам больше, чем глазам, которые часто подводили его в последнее время. Видение рассеялось. "Глюки", — подумал про себя Артём со злой иронией. — "Откуда у меня могут возникать Глюки? Я не употребляю наркотики, не курю, не напивался. М-да… откуда?.. Точно, понял! Это всё чай! То-то у него вкус какой-то необычный. Каритас сказала, что там волшебные травы намешаны, теперь понятно, что за волшебные травы. А я думаю, что это у меня усталость сразу как рукой сняло". Размышления Артёма прервал наивный вопрос Каритас:

— Ты мне веришь?

— Да, конечно, — соврал Артём.

— Отлично, а я думала, что ты мне не поверишь. Я уже давно хочу познакомить тебя с моими родителями и показать наш замок. Ты согласен?

"Отличная мысль! Её родители не будут подливать в чай всякие травы и "рисовать" острова на полу. А то я уже начинаю бояться за разум Каритас", — подумал про себя Артём, а вслух сказал:

— Хорошая идея. И когда я с ними встречусь?

— Давай завтра? Мы устроим замечательный обед и дедушку пригласим.

"За целостность сознания дедушки я также не уверен. Вот кто рассказывает Каритас сказки об Атулисе. Итого: трое здравомыслящих людей против двоих. Идёт!" — подумал про себя Артём.

— Согласен. Ладно, я пошёл домой, готовится к завтрашнему обеду, а ты предупреди родителей заранее.

— Хорошо. Тогда завтра в шесть вечера приходи сюда, — нежным голосом сказала Каритас, кажется, совсем забыв про недоверие и подозрительность возлюбленного.

Артём внимательно посмотрел на неё и только хотел подсказать, что обеды в шесть вечера обычно называются ужинами, но вовремя остановился, решив, что странностей на сегодня предостаточно.

Через несколько минут Артём уже шёл по улице, радуясь сильному ветру, который своей свежестью и прохладой приводил мысли в порядок. Он решил хорошенько выспаться, забыть об островах и огне, вырывающемся из рук Каритас, чтобы завтра не показаться слабоумным перед её родителями.

Придя домой, Артём вспомнил слова Каритас: "Люди верят только в то, что видят собственными глазами". "А может, всё, что она сказала, — чистая правда?" — с этими мыслями он лег в постель. Сегодня сон был крепким: с птичками, летающими над прекрасным замком на острове, и с Каритас, весело бегающей с ним по тёплому, жёлтому песочку, — видимо сказался травяной чай.

Утром Артём поднялся рано, когда брат ещё спал, равномерно и голосисто похрапывая. Сходил в душ и позавтракал, с каким-то отсутствующим и равнодушным видом пережёвывая бутерброды. Когда вернулся в комнату, чтобы одеться, Коля не открывая глаза, сонным голосом произнёс:

— Который час?

— Девять утра.

— СКОЛЬКО? — с возмущением прокричал, словно куда-то опаздывал, Коля, открывая глаза и смотря на брата, как на сумасшедшего, нарушившего древний постулат. — Девять утра? Ты заболел, что ли?! Кто встаёт в девять утра в воскресенье?