Артём Корсаков - Каритас

Древнее предсказание Златы сбылось.

"Каритас, только бы она осталась жива!" — последняя мысль, пролетевшая в голове парня.

-

В глубине бело-золотого ковра Серебряных полей таинственно и успешно прятался дом, в три этажа высотой. На его чёрных стенах загадочно переливались яркие звёзды, что лучше любого другого опознавательного знака говорило о том, кому он принадлежал. Но никто и никогда, кроме членов ордена, не видел этот дом и даже не знал, что он вообще существует. Глаза путника, ловко обманутые, видели на этом месте только, безмятежно шелестевшие и слегка прогибающие под ветром, цветы с серебряными и золотыми лепестками, точно такими же, как и на остальном пространстве этих волшебных полей. Внутри дом был гораздо просторнее, чем показалось бы снаружи, особенно, учитывая, что в нём никогда не жило больше трех человек и поэтому большинство комнат пустовало.

Рядом располагалась такая же невидимая конюшня, в которой обитали незаменимые помощники ордена, не раз спасавшие жизнь его членам, — Трироги. Злата, даже на том свете, благодаря своей могущественной магии, невидимыми узами связывающую её с орденом, не позволяла Трирогам покидать Серебряные поля. Её могила, располагавшаяся недалеко от дома, чёрной кляксой на бело-золотом фоне бросалась в глаза всем, кто проходил мимо. Розы, которые цвели на ней, даже в беспросветную мглу отличались особенной пугающей чернотой, не заметить которую было невозможно.

Однажды, в конце своей жизни, Алико, не раз пытавшаяся избавиться от невидимого влияния старшей сестры, подошла к чёрной клумбе и, опустившись на колени, сказала:

— Злата, твоя "тень" будет оставаться на Земле ровно до тех пор, пока не найдётся тот, кто сможет не только сорвать чёрную розу, но и донести её до своего любимого человека. Потому что только любовь сможет тебя уничтожить.

С тех пор много людей проходило мимо маленького чёрного островка посередине Серебряных полей, но никто из них так и не смог донести цветок по назначению. Кто-то по пути находил себе другого человека и цветок рассыпался в мелкую пыль, как и то, что осталось от былой любви; кто-то просто забывал о розе, и она терялась тихо и незаметно так, что человек даже и не помнил, срывал ли он цветок; остальные же вообще никого не любили. За пятьсот лет так и не нашлось ни одного волшебника, который бы не потерял, не забыл, не передумал.

Невидимая тень Златы, убаюканная успехом и кажущимся бессмертием, не заметила, как с её клумбы была сорвана очередная чёрная роза. Обычный парень, песчинка в огромной пустыне людей, не думал о том, донесёт ли он розу, не думал об ордене, о победе добра над злом или о чём-нибудь другом. Этот парень думал только о ней, а весь остальной мир терял своё значение со скоростью падающей звезды по сравнению с Каритас. Он тоже забыл, но не о Любви, а о розе, которая не имела никакого значения, являясь лишь слабым отражением прошлого.

За полвека до этого в доме жил человек по имени Аталан. На его излишне бледном лице ещё не появилось тот грустной улыбки, которая характеризует человека лучше, чем годы общения: улыбка недостижимости и несчастья с маленькой долей надежды. Вся эта перемена в его лице произойдёт потом, а сейчас, даже несмотря на раннюю потерю родителей, он счастливо улыбался, потому что жена вскоре должна была подарить ему ребёнка. Казалось, древнее проклятие рассыпалось, словно пепел по ветру, и утратило свою силу. Наконец-то человек из ордена нашёл настоящую любовь!

Аталан, как сделал бы и любой другой счастливый человек, совершенно забыл о старых часах Алико, которые стояли в доме на самом видном месте, напоминая о конце ордена.

— Это произойдёт ещё не скоро, — часто говорил он, тем самым успокаивая свою жену.

Ближе к сроку Аталан с женой переехали в королевский замок, где у них стоял отдельный дом, доставшийся по наследству, также пропитанный атмосферой таинственности и загадочности, как и всё, что окружало орден. Вскоре, когда наступил счастливый день, принёсший ему прекрасного младенца, Аталан совсем позабыл об ордене и всех его чудовищных предзнаменованиях и проклятиях. Даже его лицо, всегда отличавшееся излишней бледностью, присущей только мертвецам и отталкивающей от него людей, приняло слегка розовый оттенок и стало хоть немного походить на лицо человека, который хотя бы раз побывал на солнце.

А затем всё разбилось, разлетелось на мелкие кусочки, как будто и счастья-то не было, оставив после себя обжигающие, глубокие раны на сердце и вечную месть к тому, кто лишил самого дорогого.