Array Array - Мастер сновидений

— Если так, извини…. Но, если ты к этому отношения не имеешь, почему она до сих пор у тебя в доме?

— А почему она там не должна быть?! Ты хотела, чтобы я пошел на поводу у сплетников, так этого не будет никогда, не жди. А девушка старательная, аккуратная, заботливая, как горничная меня вполне устраивает. Ничего плохого я в ней не замечал.

«Заботливая»… «устраивает»… «ничего плохого»… Я чувствую, что начинаю заводиться. Что со мной? Уж не ревную ли я? Этого еще не хватало! Стиснув зубы, слушаю полковника дальше.

— К тому же ребенок — благословение Двуликой, приносит в дом удачу.

— Но он же не твой?!

— Какая разница? Двуликая для благословения гербовые бумаги не спрашивает. А вот обидев женщину в ожидании, можно навлечь на себя беду.

Богоугодник, тоже мне, нашелся!

— Какой ты добренький! Собираешься еще чужого ребенка содержать? Хоть известно, чей он?

— Нет, она молчит. А содержать этого ребенка в случае чего будет город.

— Это в честь чего?

— Тадиринг сказал, она носит ведьмаченка.

— И Тадиринг с его интересом со всем городским сплетням не захотел определить кровное родство?

— Он не смог.

— Асса Тадиринг и не смог? Шутишь!

— А малыш дал ему отпор. Тадиринг сказал, что малявочка его блокирует, и Кайте для него стала нечитаема. Видать, у нашего неведомого папашки серьезный уровень.

— А вдруг ребеночек просто «самородок»?

— Анна, где тебя учили?! У «самородков» не бывает высоких уровней. А Тадиринг уверял, что уже сейчас энергетические показатели зашкаливают. Если это действительно так, то ты не представляешь, как такой маг будет важен для города.

Последняя фраза навеяла мне воспоминания, вызвавшие приступ тошноты. Видимо, я не слишком скрывала мое неудовольствие. Калларинг это увидел и понял.

— Анна, я такой, какой есть. Я не перестану выполнять свои служебные обязанности, я не перестану быть гражданином этого города. Как, впрочем, и ты не перестанешь быть ведьмой и выполнять свои обязанности. Более того, мы не можем отказаться от самих себя. Но мне кажется, будь мы другими, вряд ли мы друг друга заинтересовали, — И таинственно так улыбается, почти по–философски. Да, тут с ним не поспоришь.

— И завершая разговор на эту тему, хочу тебе заметить, если бы ты приняла мое предложение, то занималась бы подбором прислуги в моем доме сама, как полноправная хозяйка. А сейчас, извини, твои претензии необоснованны.

Ах, полковник, не зря ты столько лет в Тайной страже, как изящно вывернулся. И вроде я получаюсь еще и виноватая! Ну–ну, я тебе при случае припомню.

— Спасибо за доверие, сейн Калларинг, но у меня своих забот хватает, — язвительно цежу сквозь зубы.

— Анна, боги создали людей существами парными, объединить роды, создав свой это нормально. Ненормально жить в одиночестве…, — Я вижу, к чему он клонит, и прерываю пафосную речь.

— Да, милый, ты, безусловно, прав…. Но на обед с Одриком, мне все равно надо сходить…, — у полковника вид, как будто ему на новый парадный мундир капнул пролетавший мимо гваррич. Но он мужественно проглатывает и эту мою перчинку, и, переведя дыхание, продолжает:

— Анна, а может все–таки ты …. — От очередного предложения объединить роды нас спас посыльный.

— Вы асса Анна аль Зетеринг.

— Ну я … — Вот почему, когда меня называют полным именем я всегда жду неприятностей? И что самое главное почти никогда не ошибаюсь…

— Вам письмо… Вот. — Протягивает мне маленькую трубочку с болтающейся на ней печатью. — Мне велено подождать ответа.

— Тогда не стой столбом, отойди в сторонку и там жди.

Долго и внимательно рассматриваю и трубочку письма и печать. В магическом зрении есть только плетение контроля за тем, кто распечатает. Но плетение какое–то недоделанное, асса Зита учила меня для таких случаев делать намного более хитрое плетение, а это сломать раз плюнуть. Мне даже стыдно было бы таким пользоваться…

Фыркаю и вскрываю послание вместе с плетением. Полковник настороженно наблюдает за мной, за посыльным и за залом. Прочитав, и окончательно убрав плетение, протягиваю листочек сейну:

— И что ты об этом думаешь? — Он аккуратно берет листочек, словно ожидая, что он загорится у него в руках. — Не бойся, не рассыплется.

Полковник внимательно читает письмо несколько раз…

— Аудиенция у Великой — это большая честь.

— Думаешь?

— Да, конечно.

— Я собственно спрашивала о другом… Зачем и о чем ей со мной беседовать? Мне ей сказать точно нечего…