Array Array - Мастер сновидений

Одрик уже давно сидел на траве, опустив голову. Давно он не чувствовал себя таким болваном, просто пень пнем. Он сидел и молчал, отвечать было совершенно нечего.

— И мы не могли и не должны были оставлять ее в таком виде. Снять одежду у нас не было возможности, и мы ее распороли. Ей сейчас удобно, ты не переживай.

— Да, ей хорошо, — смог выдавить из себя Одрик. — Я…это… ничего у вас не повредил?

— Вроде нет. А что?

— Ну…. Я ведь действительно испугался, я думал, что…. В общем, извиняюсь.

— Дорогая, посмотри какой страстный юноша.

— Да, дорогой, очень страстный.

— Это он так переживал за девушку.

— Готов за нее даже драться!

— Дорогой, а ты готов за меня драться?

— Дорогая, я тебя умоляю! Зачем махать конечностями, когда можно пораскинуть мозгами?

— Конечно, дорогой, но ведь как романтично.

— Дорогая, тебе так нравится этот мальчик?

— Да, дорогой, он просто загляденье.

— Загляденье…. — розовый мудрец Топей потер лапками намятые бока, — «Еще чуть–чуть и размазал бы кишки по всей поляне. А ведь разумной расой называются.»

Одрик стоял у гамака и рассматривал Торкану. Ее плечики так и оставались тощенькими, под тонкой кожей просвечивались синеватые венки. Но от девушки исходило тепло, ее согревал внутренний огонь. Исчезла синюшность и сухость кожи, волосы из жраво–рыжего перешли в густо–рубиновый цвет, губы стали влажными и заалели…. Лучи Андао, пробившиеся сквозь листву, ласкали ее, она едва заметно улыбалась мягкими теплыми губами…. Одрик наклонился и еле удержался, чтобы не коснуться их, он не мог при зрителях, пусть даже паукообразных. Но он почувствовал ее дыхание и дрожание ее ресниц на своей щеке….. Это было тяжело, но он заставил себя выпрямиться.

— Взгляни, дорогая, он стесняется.

— Да, дорогой, наш мальчик еще не разучился стесняться.

— Слушайте, — забеспокоился Одрик, — вот она проснется. И как она пойдет в поселок? Она же леди, она не может позволить себе разгуливать в простыне.

— Мы не подумали.

— Мы об этом забыли.

— Мы больше ни о чем не забыли?

— Больше ни о чем.

— Дорогой, что же нам делать?

— Да ни чего делать не надо, я схожу в наш дом и там найду какие–нибудь ее вещи.

— Какой заботливый юноша. — Женский голос.

— Заботливый, но успеет ли он до темноты? — Мужской голос.

— Я не боюсь темноты, — оскорбился Одрик.

— Нет, ночью сюда нельзя. — Мужской голос.

— Нельзя, совсем нельзя. — Женский голос.

— А разве уже так поздно?

— Да уж, наше загляденье, ваш обед давно прошел, ты и ужин рискуешь пропустишь. А ты все здесь стоишь, оторваться от нее не можешь. — Мужской голос.

— Как романтично, — Женский голос.

— Очень романтично, — Мужской голос.

— Тогда нужно бежать.

— Нет бежать никуда не нужно, — Мужской голос.

— А если она проснется ночью?

— Она проснется завтра. — Мужской голос.

— Это будет завтра, дорогой?

— Да, дорогая, завтра.

— Он ведь придет завтра, дорогой?

— А куда денется? Прибежит.

— Прибежит?

— Да, дорогая, прибежит, как миленький.

Одрик, наконец, смог отойти от гамака Торканы, распрощался с Хозяевами и быстрым шагом пошел в поселок. Он по обыкновению шел быстро, часть пути даже пробежал, хотя он и не боялся темноты, но блуждать в сумерках не хотелось. Да и пропущенный обед подгонял.

Гостеприимные оборотни не обманули его ожиданий, обилие ужина с лихвой компенсировало пропущенный обед. Но на ночь нажираться вредно! Да и в одиночку скучно, но никого из оддньюкаров пригласить не удается…. А! ну конечно, Одрик всегда знал самую компанейскую часть любого народа или расы — подростки. Правда местные подростки не меньше его габаритами, а то и больше, да ничего, разберемся.

Облюбовав плетеную корзинку, Одрик набил ее всякими всячинами и пошел разыскивать компанию, не страдающую отсутствием аппетита. Одрик с товарищами в славное время отрочества проводили летние вечера где–нибудь на лесном берегу, при свете костра, и сейчас он отправился к заводи.

И действительно на лесном берегу горел костер, вокруг сидела местная молодежь в разных ипостасях и оживленно беседовала. Когда Одрик подсел к костру и предложил угощение, большинство из звериной ипостаси предпочли обернуться. Уж девочки наверняка все приняли человеческий облик.

Их очень интересовала жизнь за пределами топей, и Одрик рассказывал все, что знал: про предприимчивых людей, про работящих упрямых гномов, про разухабистых орков, и пикантных эльфов…. Только про мореходов–гоблинов он ничего не мог рассказать, он никогда не видел ни их, ни моря.