Array Array - Мастер сновидений

С интересом рассматриваю сундук, ничего интересного… Резной, деревянный, на крышке изображение знака Затра, не открывается, а замка нет.

Удивлено смотрю на старейшину.

— И как его открыть?

— Открыть его может только добровольно пролитая кровь Зетерингов. Так передавалось из поколение в поколение….

— Помимо этого… — Машу рукой на сундук. — У вас есть ко мне какие–либо вопросы?

Улыбается…

— Нет, как вы заметили, мы и сами хорошо справляемся со своими проблемами. Разве что потом… Возможно завтра или послезавтра, я хотел бы показать вам Синие Топи и несколько примечательных мест, но это можно сделать и позже, как только вы захотите. Я могу идти?

— Да, конечно.

— И еще обеда сегодня не будет, но будет торжественный ужин и принесение клятвы верности.

— Какой клятвы?

— Вассальной клятвы нас Вам.

— Мне в связи с этим что–нибудь надо будет сделать?

— Только принять клятву и произнести небольшую речь…

— О чем?

— Ну, пообещайте им, что скоро они смогут переселиться отсюда и что все будет хорошо.

— А вы сами верите в это?

— Я надеюсь. Если не будет надежды, то зачем все это?

И он уходит, оставляя меня наедине с сундуком и разными мыслями. Сижу, рассматриваю наследство, мысленно грызу ногти.

— Мара, может его просто разломать?

— Как?

— А ты не сможешь?

— Нет, разбирайся с этим сама.

— А если сестрами, покрошить в труху? — Сестрам это предложение тоже не нравится.

— А может просто подумать?

— Подумать? Подумать…

— Или посмотреть под другим углом?

— Мара, ты гений!

— Вот в этом я не сомневалась…

Рассматриваю наследство в магическом диапазоне. Красота! Весь сундук оплетен синими нитями, он словно закован в броню. Начинаю потихоньку разбирать и распутывать, накрученные на него нити. Больше всего их торчит и клубится возле знака на крышке. Распутать не получится, все нити, что удается снять, стремительно отрастают заново.

Меня отвлекают, пришла девушка и принесла печенье и илларье молоко. Поставила поднос, постояла и ушла. И правильно, мне подумать надо…

А что там оборотень говорил о крови? Добровольно пролитая… Куда? Куда пролить–то? Достаю младшую сестру и провожу ей по подушечке мизинца. Вот и кровь, и проливаю я ее — добровольно. Может знак Рода ей помазать? Не помогло. Чего бы еще ей намазать? А … чего мелочиться… Беру чашку, что предназначалась для молока, младшей сестрой вскрываю вену и нацеживаю целую чашку, для хорошего дела не жалко. А теперь обмазываю кровью весь сундук. В некоторых местах кровь начинает шипеть и впитываться в дерево как в губку. В эти места лью крови побольше, остальные просто обмазываю по поверхности сундука, чего добру пропадать.

Синяя магия, охраняющая сундук, начинает истончаться, нити втягиваются внутрь. Где–то внутри раздается ржавый скрежет. Еще бы столько лет не открывали! И вот, с легким хлопком крышка чуть–чуть приоткрывается, словно ее что толкает изнутри.

Не верю своим глазам. Получилось! Снимаю с сундука тяжелую крышку. Внутри несколько уже знакомых тетрадок и какая–то странная деталька, кусочек чего–то. Она переполнена магией, железо и магия составляют ее суть, и именно от этой детальки питалась вся защитная магия сундука. С этой штучкой разберемся потом, а сейчас тетрадочки. Поверх тетрадочек лежит, что–то свернутое в трубочку и это тоже почитаем.

Одрик очнулся, поднял веки, его взгляд устремился вверх. В невероятной вышине над ним голубел свод неба с плывущими жемчужными облаками. Корабельные сосны прямые, как выпущенная стрела, при желании своими лапами могли подпирать небосклон, если он стал прогибаться от отягощающих его туч. В Караваче по осени всегда на столько низкое небо, что боишься задеть его своей макушкой.

Он попытался перевернуться, но все вокруг него зашаталось и стало очень неустойчивым. Попытался вытянуть ноги, и опять все зашаталось. Он повернул голову и уперся взглядом в ажурную стенку, за которой ходил ходуном окружающий пейзаж.

Тут он окончательно проснулся, и вспомнил… Хозяйку и Хозяина… и сон, сон про маму с папой.

Тетушка Хелли в свое время очень постаралась, и благодаря ее стараниям Одрик всегда считал себя нежеланным ребенком. Он почему–то думал, что испортил матери жизнь, и что из–за этого у ее матери нет мужа, а у него отца.

«Может быть, конечно, что и в этот раз мне солгали, но непохоже… Мама была такая молодая и такая счастливая, а отец… Я никогда его не видел и не знал, как он выглядит. У мамы не было ни одного его портрета, только иногда она говорила, что глаза у меня не случайность, а от отца — в наследство, и что я, вообще, на него похож. А они, оказывается, были очень счастливы вместе, пусть и недолго…. А мой отец из сна очень похож на владельца меча, подаренного мне Анной. Неужели она подарила мне отцовский меч? Какая поразительная, невероятная удача.»