Array Array - Мастер сновидений

— Что же ты делаешь! — И выпустила разрушающее плетение. Молния ударила в глиняную кружку, и она взорвалась в руках Одрика, окатив его и окружающих вспененным напитком. Все с визгом стреканули кто куда.

— Ты только глаза открыл, первый раз на ноги встал, и сразу пиво!

— Кани, уймись.

— Мы тебя еле живого притащили, не знали, довезем ли!

— Тише, пожалуйста.

— Ты мне рот не затыкай! Когда ты сам думать начнешь!?!?

— Хватит! Я сказал! — Тут уже Одрику пришлось рявкнуть, на распалившуюся Торкану, ее огненная магия окрашивала не только волосы, а еще и характер. На стол опускался кулак, разжавшийся перед самым приземлением, и уже ладонь Одрика разбрызгала озерцо кваса на столе.

— Хватит с меня, то одна, то другая! Одолели в конец! Уже в рот заглядывают, может еще и…, — собственный рявк ошпарил едва воспрявшие мозги, роем налетела боль. Одрик вцепился в крышку стола, чтоб не упасть. Торкана подбежала к нему поддержать, но он отстранился. Процедил, — Отстань! — и пошел нетвердой походкой к ближайшей лесной поросли.

У Торканы дрожали губы, она не понимала, за что он так? Ведь она за него переживала, хотела как лучше. Хозяйка дома, хотя и не была ведьмой, но она была много повидавшей мудрой женщиной, и разбиралась во многих вещах лучше молодых амбициозных магинь.

— Ой, девонька, что ж ты так убиваешься! — Запричитала она, — Разве ж так можно?

И Мама Тилла увлекла огненную магиню в дом, под собственный контроль, так надежнее.

— Пойдем, пойдем, я тебе сейчас чайку налью с вареньем. Знаешь у нас какие травки? Выпьешь чайку, успокоишься. Что ж ты так переживаешь, лапушка?

— Так что с ним–то будет, он только глаза открыл.

— А ничего с ним не будет, он живуч как болотный крилл. Вот, что с тобой будет?

— А со мной может быть?

— Ты же у нас девушка столичная, из Ричелита.

— Да, оттуда.

— Вот угораздило тебя, он же каравачский. А тамошние золотые мальчики, они никому не починяются. Уж, каким медом там намазано, то ли вода там особенная, то ли воздух другой…. Вы, столичные, привыкли по–другому.

— Так он не там родился, его мама из Ричелита. Они уехали…

— А папа?

— Неизвестно.

— Это тебе неизвестно, а она уж наверняка знала, — и мама Тилла рассмеялась. — Вот поэтому и уехала, потому что видела, в кого он уродился.

В проходе стояли деревенские детки и таращили глаза на столичную магиню. Хозяйка выловила кого повзрослее:

— Карри, ты видел, где он? — Отрок утвердительно потряс головой. Она покопалась, в своем бездонном шкафу, скрутила узел и вручила пареньку, шепнула ему что–то на ухо, и он скрылся из виду.

— А ты девонька не переживай, все они одинаковые, и наших чувств не замечают, пока сами не скажем, или еще кто не подскажет. Вот я и говорю, ты не переживай так сильно, он тебя еще заметит и оценит, вопрос другой: а нужен ли он тебе, такой непутевый да шибко самостоятельный? Его к подолу не пришьешь, сам все решать будет и тебя слушать не станет, разве что, то, что ночью на ушко нашепчешь. Так что ты еще подумай, нужно тебе все эти проблемы с чувствами или нет.

Голова гудела как медный таз, по которому со всей силы лупили кувалдами гномы. Одрик лежал в густой траве, в ней копошились жучки, жужжали пчелы. Он задремал бы, но бодрила обильно орошенная квасом рубаха. Рядом послышался шорох, Одрик открыл один глаз. Рядом стоял деревенский паренек с узлом и не знал, что сказать сначала:

— Тут…, — он протянул узел магу, — мама Тилла дала.

— Вот спасибо! Но я какой–то липкий, где у вас вода? Только не в доме, не пойду туда.

— Не дома, тогда в озере.

— Далеко?

— А сейн плавать будет?

— А почему же нет? Разве сейнам это запрещено?

— Да были в прошлый год, проезжали…, они себе воду грели.

— Это были не правильные сейны, настоящие должны уметь все и не бояться ничего. Пошли, покажешь.

Уже начинало темнеть, круглое как блюдце лесное озеро лежало в дреме. На берегу вокруг кострища кучкой сидели подростки. Чуть дальше виднелась убогая постройка.

— Это банька была. Сейчас так, сарайчик, мы там от дождя прячемся, — пояснил провожатый.

Одрик скинул рубаху, правда остался в штанах, в компании кроме мальчиков были еще и девочки, а остатки врожденной стеснительности в нем еще сохранялись. Вода радостно приняла его, обняла, приласкала…. Мягче ложа, чем вода, что может быть на свете? Если только облако запихнуть в свою подушку. Он забыл про забинтованную голову, и вода смыла повязку.

В вечернем небе щедро рассыпались звезды и по привычке заглядывали в зеркальную гладь озера. Так хорошо было зачерпывать их пригоршнями. Можно было даже рискнуть и попробовать выпить звезду, но, если все начнут глотать звезды, как тоскливо станет на ночном небе.