Array Array - Мастер сновидений

— У тебя тут синячок, небольшой на щеке… А рука как? Сильно болит?

— Да, не очень. Дик говорит, что обезболил, как смог.

— Ну, тогда вставай, пойдем нашего мальчика поищем… или что там от него осталось…

Аста умерла. Рана, нанесенная мечом синей магички, была тяжелой, может лекарь или тот же синий маг, что умеет обращаться с кровью и вылечили бы ее, и остановили кровотечение, а он, маг земли лечить подобные раны не умел. Перебинтовал рану на боку как смог, но видимо у Асты было задето что–то внутри, и кровь из ее правого бока текла темная, почти черная. После магического шторма он последние силы вложил в плетение, чтобы убить–таки синюю девку, но ее защита оказалась на высоте. А потом откуда–то прибежал ее демон, тоже весь измученный и грязный, но он все же смог из последних сил, установить на хозяйке абсолютно непробиваемую защиту, а потом еще и отгонял его от нее громким голосом и своим странным видом. Гаарх его знает, как его убить? Если бы у демона было сил побольше, то он легко мог убить и самого Домара, но тут уже повезло самому ассе Домару. А так Домар походил вокруг беснующегося демона и решил, что пора самому убегать, пока магичка не очнулась или у демона сил не прибавилось.

Асту, еще живую он с места боя вывез, но … С ее телом надо было что–то сделать, нельзя бросать его так. Но сил, на то, чтобы сжечь тело у Домара уже не было, а тащить за собой тело … это было уже выше его сил. Можно было бы похоронить останки соратницы в земле, но это лишило бы бедняжку Асту посмертия, а она этого не заслужила. Поэтому он просто положил ее в шалаше на расстеленное одеяло и покинул место их стоянки в лесу, понадеявшись, что дикие звери решат за него эту проблему. Варгов он оставил там же и не стал их привязывать, они скоро разбредутся по округе и станут собственностью местных жителей.

Асса Домар выбрал себе лучшего варга, ему нужно как можно быстрее покинуть место стоянки и убраться подальше отсюда. Ему нужно в столицу. С сегодняшнего дня у него появился личный враг — Великий магистр. Нет, сообщать Великому о своем к нему отношении он не будет, но сообщить в легион, по чьей милости погибли его лучшие люди — это обязательно.

Еще год назад с ним разговаривал один знакомый и намекал, что есть люди недовольные Великим и его политикой. Тогда асса Домар не захотел ввязываться в сомнительное мероприятие, а сейчас этот вопрос можно было бы обсудить более подробно. Великий не забудет о проваленном поручении и в живых его не оставит. Все знают, насколько Великий злопамятен, и не любит, когда кто–то не выполняет, порученное им дело, даже если сам виноват в его провале. Он не сообщил, что у объектов есть артефакт огромной силы, и они его применят в случае необходимости. Асса все пытался представить, что это мог быть за артефакт, но в голову ничего не приходило… Если судить по произведенным разрушениям, то это был накопитель огромной мощности, активируемый дистанционно. Зачем только странная компания таскала его с собой? Вот на этот вопрос асса Домар ответить не мог. И еще его смущали предполагаемые размеры накопителя, по его прикидкам он должен был быть размером с … с дом, но у компании ничего такого с собой не было и быть не могло.

«Теперь надо выбраться из Каравача, выбраться любой ценой, а с накопителем, разберемся потом».

Выкошенные неизвестной силой кусты, деревья поломанные и утратившие ветки и кору, лежащие как на кадрах кинохроники места падения тунгусского метеорита, произвели на нас неизгладимое впечатление. Две сильно вдавленных в землю ободранных туши, недавно были нашими варгами. По всей полянке кровавые кучки, чем дальше от эпицентра, тем больше они походили на трупы людей.

В центре этого апокалипсического пейзажа лежит связанный по рукам и ногам Одрик. У его головы натекла небольшая лужица крови, и он неимоверно грязен. На лице грязь размазана и немного смыта. «Понятно, Мара его умывала.»

— Ой, сколько крови! — Всхлипнула Торкана. — А он точно еще жив?

Помочь она мне не может, при виде кучек кровавого тряпья, что недавно были людьми, ей становится нехорошо, и она безвольно садится на землю.

— Мара говорит — жив, а из ран на голове всегда много крови.

Я опустилась на колени рядом с телом, младшая сестра освободила Одрика от веревок. На лице юноши намечается гигантский синяк, совсем как у Торканы, только у нее под левым глазом, а у него под правым. На затылке женишка огромная шишка с рваной раной. Чтобы зашить ее переворачиваю бессознательное тело на бок. Откидываю в сторону волосы, и убираю воротник рубашки, в глаза бросается его родовой знак, какой–то цветик–восьмицветик со странной закорючкой. Знак подождет, а рана — нет.