Array Array - Мастер сновидений

Когда Сигвар удаляется, спрашиваю Одрика:

— Это что за человек?

— Сигвар — бывший страж, более того, был денщиком у полковника.

— И взгляд у него такой… такой цепкий.

— Профессиональный, когда–то был лучший стрелок в Караваче.

— А почему сейчас не в страже?

— Это долгая история…, и тяжелая. Может быть потом и расскажу, но не сегодня. К тому же мы уже пришли.

Мы действительно пришли. Мэтр Зиммер, хозяин охотничьего ресторана «Лесные секреты» ходил кругами перед своим заведением, ожидая нас.

— Асса Анна, наконец–то, я уже переживать начал… Вы оказались правы, взгляните, эффект действительно есть, — тут я замечаю, в заведение очередь, да такую, какую я встречала на отоваривании водочных талонов во времена всеобщего дефицита.

— Пожалуйста, проходите. Да, и молодой человек с вами. Извините, сейн…?

— Просто Одрик.

— Очень рад, прошу Вас, проходите, — двое дюжих вышибал раздвигают для нас толпу.

Само заведение оформлено в виде охотничьей заимки: грубый камень, темное, как бы закопченное дерево, при входе чучело крилла, по стенам развешаны шкуры, костяные щиты, рога и, конечно же, всевозможное оружие. Любой охотник немного тщеславен, на показ выставляют лучшие из своих трофеев, под некоторыми дарственная надпись. Заметив мое любопытство, Одрик поясняет:

— Здесь еще что–то вроде охотничьего клуба. Уважаемые люди собираются в охотничий сезон, на открытие и закрытие, перед облавой, чтобы договориться, после облавы, чтобы похвастаться….

— А ты?

— Я — нет, я не охочусь. А то бы хозяин уже знал меня по имени.

— Чего ж так?

— А я не кровожаден, я бы мог и сыром обойтись, — помолчал немного и признался. — Первый сезон на охоте проводят вместе с отцом, на крайний случай другим старшим родственником, а мне было не с кем.

Да, самолюбие у мальчишки страдало жестоко.

— Одрик, видишь? — Делаю легкий кивок в сторону публики. — С утра какой аншлаг.

— Это чего их столько, сегодня кормят даром?

— Нет, они пришли посмотреть. Им же скучно, в их жизни мало событий, каждый день невыносимо похож на другой, все одно и тоже, одно и тоже…. Вот, они и пришли посмотреть.

— На что?

— На КОГО! На тебя, на меня. — Одрик фыркает, без злобы, с усмешкой.

— Ты что–ли слушок пустила?

— Я, а кто же еще! Для того, чтобы избавиться от слухов, надо создавать их самим. Тогда, по крайней мне, знаешь чего ожидать. Привыкай, если сегодня не сваляешь дурака, и покажешь нечто невиданное, то завтра проснешься знаменитым.

— А зачем же себя утруждать, пусть кто–то этим занимается с твоей подачи.

— Кто–то этот КТО?

— Естественно Рор, хотя он сволочь и поганец, но он наш поганец. А язычок у него длиннее некуда, он просто создан для этого.

За разговором мы и забыли, зачем пришли, рядом со столиком стоят официанты в боевой готовности, не решаясь нарушать моего полога. Надо же приступать к приему пищи, а то после пробежки и магии кушать хочется. Снимаю полог… Услышав «на ваше усмотрение», официанты срываются с места и перед нами появляются дары каравачской природы. «Почки заячьи верченые, головы щучьи с чесноком, икра черная, красная…» — всплывает в моей памяти… Перепелки, только что снятые с вертела, грибочки, илларий сыр, всяческая зелень и свежий хрустящий хлеб.

— Значит, на счет дома вы с Лотти задумались. Извини, а чего же до сих пор жили в такой развалюшке? Чего ты дальше не учился? Вроде и средства есть…

— Так, до недавнего времени, я был никто и ничто, я даже не знаю, кто мой отец. Мне моего дома вполне хватало. А потом это наследство, этот титул, будь он не ладен. Асса Эфрина прислала подтверждение моей родословной, а мне через день пришлось сматываться из Каравача. Так что в сейнах я фактически хожу первый месяц.

— И как, нравится?

— Вроде ничего, привыкаю, по чуть–чуть, по капельке.

— Предлагаю прекратить цедить и наконец, выпить!

— Вот так сразу?

— А чего зря время терять! И впредь, всем представляйся, как положено, а Одрик ты только для своих. И теперь понятно, почему ты не определялся с родом занятий, просто продолжил что было, ты был сам по себе, пока род тебя не принял.

— Род меня до сих пор не принял. Я всегда был одиночкой, наверно им и останусь.

— Вот это ты брось. Сколько тебе лет, все много раз успеет поменяться, пока ты живешь. И даже если ты умер, все еще может круто перевернуться. Не спорь, просто поверь. Ну вот, я его уму–разуму учу, а он высматривает чего–то или кого–то. Хозяин заметил и подошел и застыл в позе «чего изволите».