Array Array - Мастер сновидений

— Ничего у них не бери, если только воду, — шепчет мне на ухо Одрик. Опускаю свой полог с охлаждением.

— Да я и не собиралась, только чего ты так напрягся?

— Знаешь, кто мама нашей уважаемой смиз?

— И кто?

— Долгое время она была кухаркой у Калларинга, смиз Тенире.

— Вот даже как! А почему ушла?

— А мне почем знать? Спроси у него сама, если интересно.

— Боюсь, что с завтрашнего дня нам уже с ним спокойно не разговаривать.

Нам приносят воды на половину со льдом в высоких стаканах, я прошу еще тарелочку для собачки. Мара довольна, что здесь можно на каменном полу распластаться в позе цыпленка табака, демонам тоже бывает жарко. Стоило Одрику сделать один глоток, и как будто яду глотнул, а не воды, брови сдвинулись, глаза потемнели…

— Что?! Что–то не так? — беспокоюсь я.

— Это лед с вершины Матнарша, я не мог не узнать. А! — с горечью машет рукой, — Не обращай внимания, это мое личное, это к делу не относится.

— Слушай, сделай вид, что не доволен, у тебя сейчас очень подходящий образ.

— Конечно подходящий, я со вчерашнего дня не …, в общем, пора бы чего–нибудь зажевать.

— Тебя же кормили в кутузке.

— Спасибо! Я на цепи не ем!

— Вот! Такое лицо и оставь, только на них смотри.

Снимаю полог, и интересуюсь у собравшихся вокруг нас, почему, собственно, нас задерживают, чего мы тут ждем? Оказывается, мы ждем самого мэтра, а он подбирает бумаги, с нами нельзя как с простолюдинами, у нас все должно быть оформлено тщательно. Бумаги! И здесь бумаги, бюрократия вездесуща и неистребима!

— А пока вы можете побеседовать с нашим астрологом, смиз Ольфире может рассказать вам много интересного, — регистраторша беззастенчиво впаривала нам то–ли свою родственницу, то–ли подругу. Я сдаюсь ненавязчивому сервису, да и без этого честного отъема денег, чувствую, нас не отпустят.

— Ну, про что Вы хотите нам поведать?

— О! современная астрология поможет вам выбрать наиболее удачный день для свадьбы, оптимальный период для зачатия детей…

Мне уже все это поперек горла, а Одрика вообще перекосило, он схватился руками за голову.

— Спасибо, мы как–нибудь сами.

— Как–нибудь эти вопросы решать нельзя. Вы же МАГ, Вы должны это понимать.

— Но я не очень доверяю этим астрологическим знакам.

— А не обязательно по знакам, есть другие системы. Может быть, Вы узнаете о своем партнере что–то новое, неожиданное.

— Ладно, давайте.

— Я хочу продемонстрировать систему предсказаний по глазам. Ведь не знаю как на всей Северной равнине, а в Караваче это единственные такие глаза. И вот что про их обладателя говорит моя книга:

«Темно–карие очи свойственны людям чувственным, темпераментным, вспыльчивым и очень эмоциональным. Правда, они и отходят быстро, первые идут на примирение и сами легко забывают обиды. Темно–карие служат признаком энергичной натуры, признак страстности и любвеобилия. Таких трудно удержать от того, что они сами себе вбили в голову. "

«Темпераментным, вспыльчивым и очень эмоциональным» — это я сегодня уже наблюдала. «Первые идут на примирение» — тоже посмотрим в ближайшее время, «страстность и любвеобилие» — проверять не буду, пусть кто–нибудь еще. А вот, «трудно удержать от того, что вбил себе в голову» — тоже очень похоже на правду. Но это само по себе не плохо, только материал для вбивания нужно аккуратненько подкладывать, чтобы вбивалось что необходимо, в данном случае мне.

— Одрик, смотри, мне про тебя все и рассказали. А нельзя это записать?

— Я даже дам Вам готовую страницу! — И изящно вырезает ее из книги, а! ну конечно, если Одрик здесь один такой, то больше эта страница никому не нужна. Меняю страницу на серебряную монету.

— А молодой человек ничего бы не хотел узнать?

— НЕТ! — выдавливает из себя Одрик. Он уже на взводе, резко соединяет ладони, не невесть откуда взявшийся сквозняк захлопывает книгу горе–предсказательницы.

— Простите, уважаемые, — начинаю я, как мне кажется спокойным голосом, — но вы сами только что прочитали какой он вспыльчивый и темпераментный. Не стоит больше испытывать его энергичную натуру, он весьма отходчив, как и сказано, но до того успеет «разнести вашу халабуду вдребезги пополам». Сегодня он МОЖЕТ…

— Ну что ты несешь? — Страдальчески шепчет мне на ухо Одрик.

— Нарабатываю тебе репутацию, — отвечаю я тем же образом.

Тут, как рояль из кустов, появляется долгожданный мэтр и в нашу честь извергается официальное витиеватое благопожелание. На столе располагаются рулончики весьма дорого украшенной бумаги, в них по два листа с вензелечками–цветуечками, а один просто гладкий. Собственно он один и нужен был, его и передадут глашатаю, а два других нам на память и для архива. На мое замечание, зачем архиву такие архитектурные излишества, мэтр даже обижается. Далее идут варианты текстов: стандартный, восторженный, божественный…. Одрик уже не слушает, хватает стандартный свиток, ставит там свой стремительный росчерк, даже его перо ломается. Я быстренько пририсовываю закорючку, на досуге надо как–нибудь придумать себе затейливую роспись со всякими вавилонами, я же знать, мне положено. Одрик прерывает медоточивый словесный поток мэтра: