Все плачут. Кто-то от облегчения и радости. Кто-то от невыносимой боли утраты. Кто-то просто, потому что так делают все. Слезы струятся по лицам, оставляют грязные, влажные дорожки на щеках. Сегодня волшебный мир празднует победу. Сегодня Мальчик-который-выжил, выжил еще раз и победил своего главного врага. Радуйтесь! Плачьте от счастья. Вот только не трогайте меня. Я – натянутая пружина, натянутая тетива, что вот-вот лопнет. Да, я рад. Победа. Я жив. Гермиона жива. И Рон тоже жив. Все. О большем нельзя было просить. И я не прошу. Я просто радуюсь и понимаю, что желать, чтобы живы были все, было бы непростительно по отношению к тем, кто потерял близких в эту ночь. И малодушная эгоистичная мысль. Пусть лучше они. Мои близкие и родные, друзья. Если смерть пришла сюда сегодня, как же я рад... как же я рад, Мордред побери, что она не забрала Гермиону и Рона.
Я пробираюсь сквозь них. Сквозь слезы и стоны, запах гари и боль. Я стою и смотрю на семью Уизли и понимаю, что не в силах подойти. Джордж поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Хочется исчезнуть, раствориться… умереть. Потому что в этих когда-то веселых, таких ярких глазах теперь застыл ледяной холод. Застыла сама смерть. Он смотрит на меня и сквозь меня одновременно. Тогда я еще не знал, что теперь Джордж Уизли всегда будет смотреть так. Я наивно считал, что время лечит, но не знал, что и мои раны оно не в силах исцелить. Но, стоя в этом огромном зале, смотря в теперь уже бесцветные глаза Джорджа, неистово верил в целительную силу времени.
А еще я верил, просто знал, что Драко Малфой жив. Не друг. Не враг. Никто. Я не знал, как мне его называть даже про себя. Драко. Безумный взгляд серых глаз навсегда остался в памяти, как и смех, режущий по нервам. Я рад, Малфой. Я рад, что ты ушел. Я не вижу тебя здесь, но знаю, что ты жив. Я рад, что ты ушел. Потому что тебя разорвали бы на куски. И те, и другие. Потому что ты – никто. Тот, кого растоптали бы и не заметили. Но почему же, я помню про тебя? Почему сейчас, стоя в беснующейся толпе, в которой слились воедино радость, горе, невыносимое счастье и невыносимая боль, я принимаю улыбки и объятья, похлопывание по плечам, которые болью отзываются в напряженных мышцах, и помню про тебя? Почему, Драко?...
Альбус выскочил из класса и завертел головой, пытаясь предположить, куда делся Малфой. Подумав, он в нерешительности направился в коридор, ведущий на улицу.
— Куда, неугомонный? – осведомился привычно язвительный голос, и Скорпиус Малфой отлепился от стены, которую подпирал последние две минуты.
— За тобой, — буркнул Альбус, поняв, что ничего не случилось, и Скорпиус никуда не убежал, гонимый своей обидой на преподавателя, — за ты почему здесь?..
— А где я должен быть? – очень естественно удивился Малфой, — на скамеечке во дворике? Так там холодно. На кухне – плакаться домовикам? По статусу не пристало. В туалете плаксы Миртл жаловаться ей на вселенскую несправедливость? Так он все правильно говорит - несправедливости-то и нет. А вообще, – Скорпиус сделал многозначительную паузу, искренне наслаждаясь видом растрепанного Поттера (опять галстук криво завязал, чтоб его! Никак не научится…), ошарашенного его плавной, гладкой речью.
— Чего? – чуть угрожающе сказал Альбус.
— Тебя жду, – улыбнулся Малфой, — я тебя уже слишком хорошо знаю, Альбус Поттер. И все твои действия вполне ожидаемы.
— Правда? – насмешливо проговорил Альбус, приближаясь вплотную.
— Правда, — твердо ответил Скорпиус, не отстранившись ни на миллиметр.
Альбус победно улыбнулся и резко вскинул руку, целясь нахалу прямо в ехидную улыбку. Цепкие пальцы перехватили ее на полпути к цели и резко сжались на тонком запястье. — Я же сказал – предсказуемо, Ал, – тихо повторил Скорпиус и, развернувшись, пошел прочь.
Альбус хмыкнул, догнал Малфоя и молча пошел рядом. Через некоторое время любопытство взяло верх, и он спросил:
— Ты куда?
— У меня дела, – спокойно ответил Малфой, — это последний урок сегодня. Дамблдор не пустит меня обратно, это понятно. Значит можно спокойно заняться делами и может, даже получится лечь пораньше, — Скорпиус широко зевнул, и Альбус с опозданием отметил, что у того покрасневшие, припухшие веки, под глазами – тени и вообще Скорпиус куда бледнее, чем обычно. — А… — Ангус, — пояснил Малфой и улыбнулся. И Альбусу вдруг стало стыдно. Никто не бросал Ангуса. Малфой ухаживал за ним. И глядя на его теплую улыбку, понятно, что они подружились, и он искренне за него переживает. — Скорп… — Не надо, – предостерегающе вскинул руку тот, словно закрываясь от всего того, что Альбус ему хочет сказать, — я все знаю. Только, Ал, я тебя умоляю, научись сначала слушать, потом делать, а? — Ладно, — Альбус судорожно сглотнул. В глазах противно щипало. Хотелось рассказать Малфою обо всем, что накопилось в душе, о том, как он виноват перед ним, но с другой стороны он понимал, что Скорпиус прав и не стоит. Лучше просто пойти за ним и посмотреть, как там Ангус. Попутно выяснив, зачем его все-таки определили в Визжащую хижину. Лаконичное объяснение оказалось до предела простым. Лили. И дальше можно было бы ничего не говорить. Сестренка выведала у Хагрида, как именно надо содержать дракончика, чем кормить. Малфой не мог таскать его с собой на уроки, тайна быстро бы раскрылась, а он обещал Поттеру сохранить секрет. Лили. Роза. Хьюго. Они все знали. Альбус чувствовал, как его снова переполняет злость. Это его тайна. Это его Ангус. И если он посвятил в это Малфоя, то только потому, что доверял ему, а он… Но Альбус твердо решил больше не ругаться и попытаться просто понять. Тем более ни Рози, ни Хью не побежали жаловаться взрослым, так что, может, все к лучшему. — Мы по очереди наведываемся туда и кормим Ангуса. Только он еще и играть хочет. Я стараюсь приходить чаще, вне очереди. Но не всегда получается. Преподаватели бы заметили, что я куда-то отлучаюсь постоянно. А так, то я, то твои родственнички. — Понятно. – Альбус все-таки обуздал свой гнев и теперь послушно шел за Скорпиусом, желая как можно быстрее увидеться с ненаглядным питомцем. Питомец заметно подрос. Теперь его чешуйки стали явственней выделяться, на хребте появились первые признаки шипов. А перепонки между крыльями стали прочнее и жестче даже на ощупь. Ангус узнал хозяина. Радостно заворчал и забрался к Альбусу на руки. Потянулся к тощей шее и уткнулся носом в поттеровское ухо, довольно урча. Альбус стоял, закрыв глаза, и слушал, как под пока еще тонкой кожицей, бьется маленькое сердечко. Стало тепло и необыкновенно уютно. — Хватит обниматься! Ему есть пора, — проговорил Скорпиус недовольным тоном. Альбус нехотя оторвался от дракончика и уступил Скорпиусу возможность его покормить, потому что как это делать, пока не знал.
Читать дальше