Роберт Сальваторе - Невервинтер

На полном скаку Андахар выскочил в конце соседней улицы. Крики становились ближе, и из затемнённых окон появлялись лица. Дриззт слышал крики на крышах, пытаясь проследить их источник. Вне всяких сомнений, там засели в боевой готовности несколько лучников или кто-нибудь в засаде впереди.

Поэтому Дриззт разворачивал Андахара снова и снова, улица за улицей, переулок за переулком. На полном скаку дроу достал Тулмарил и положил стрелу на магическую тетиву.

Движение на крыше впереди слева привлекло его внимание, поэтому он поднял лук и отклонился назад. Крепко обхватив единорога ногами, чтобы не слететь с него, он снова и снова посылал шквал молниеносных стрел, который обрушивался на облицовку крыш, создавая дыры в дереве и черепице и озаряя ночь дождём из разноцветных искр.

Дриззт на ходу склонился к сильной шее Андахара и прошептал слова поддержки единорогу. Он знал, что повсюду были враги, намеревающиеся его остановить. Он знал, что если потерпит неудачу, Далия обречена.

Но ему не было страшно. Тёмный эльф не боялся, что не успеет вовремя, что головорезы способны остановить его. Он не мог поверить в это, или бояться этого, не сейчас, не здесь…

Возбуждение.

Вот это слово, только это слово. Он был жив, все его ощущения были отточены и обострены, полагаясь на инстинкты воина.

Возбуждение. У Дриззта не было времени на страх и сомнения.

Андахар фыркнул, словно ощущая мысли дроу, и побежал ещё быстрее, прокладывая путь по зигзагообразному лабиринту узких дорог и переулков, которые выбирал Дриззт, чтобы вывести их к вратам.

Со стороны пролетела стрела, слегка ранив Андахара. Дриззт ответил молниеносной вспышкой, осветившей лучника, который тут же убежал.

С другой стороны из дверей выскочил огромный пират с копьём, направленным в единорога.

Стрела Дриззта отбросила глупца назад к двери прежде, чем он успел замахнуться.

Единорог и всадник с шумом мчались вниз по дороге и резко свернули за угол, выскочив на другую улицу, которая вела прямо к западным воротам. Стрела за стрелой вылетали из Тулмарила, освещая ночь серебристым светом, ударяясь о стены сторожевой башни или врезаясь в камни под ногами удивлённо глазеющих охранников. Они выкрикивали предупреждения и просили друг друга о помощи.

Дриззт продолжал стрелять, стрелы врезались в камень и дерево, рассыпая искры и святящиеся лучи языков пламени. Дроу ни разу не попал в перепуганных охранников – он даже не пытался их ранить. Но он провоцировал их бегство и призывы о помощи, потому что застигнутые врасплох, они не могли организовать достойного сопротивления, или хотя бы закрыть ворота.

Андахар ни разу не замедлился, с грохотом мчась по дороге, но один из часовых сообразил, что нужно поспешить к воротам.

Стрела Дриззта пронзила дерево в сантиметре от лица стражника, отчего тот вскрикнул и отскочил подальше.

Единорог выскочил из глубины ночи, продолжая скакать вниз по дороге.

И когда они мчались, ветер раздувал белые волосы Дриззта, он чувствовал себя свободным и живым. Он знал, что Далия выживет, он просто знал это каждой частичкой своей души. Он не сможет снова пережить эту боль, ни сердцем, ни телом, слишком мало времени прошло с момента последней жестокой потери. Нет! Дриззт отрицал даже возможность. Он был свободен, и мчался сквозь холод ночи на своём могучем волшебном коне. Он был жив, воин, вор, тот, кто проскользнул в центр враждебного Лускана и вытащил из своих врагов решение для проблемы Далии.

-Скачи, Андахар! - выкрикнул он и выпустил в ночное небо стрелу, шипящую полосу серебра, крик его сердца.

Он мысленно приказал колокольчикам звенеть.

Возбуждение.

Они ни разу не останавливались, часами преодолевая путь до далёкой фермы. Когда дроу разглядел очертания здания, он заметил внутри одну единственную светящуюся свечу, и воспринял это как знак надежды, что Далия всё ещё жива. Он приостановил Андахара и спрыгнул со спины единорога, словно это всё было частью какого-то танца.

Именно тогда из дома раздался душераздирающий крик.

Дроу замер на месте, его мир обрушивался, его чувство непобедимости внезапно оказалось жестокой шуткой. Он был непобедим, или он был обречен, - он не ощущал права выбора, не в эту ночь, не здесь, не с Далией рядом с ним.

Крик, должно быть это был крик Далии, отчётливо напомнил ему его собственный крик много лет назад, когда он проснулся и обнаружил лежавшую рядом жену холодной; крик его друга в коридоре, оплакивающего другую потерю в туманах времени.