Ойван вспомнил старика, того, что учил его грамоте, когда он был рабом эллора, который вечно пропадал то в походах, то в замке у своего лорда… Вождю, наверное, любопытно было бы узнать, что он, Ойван, сын Увита, не сбежал из плена, а был отпущен. Тот старик однажды ночью привел его в кузню и приказал положить подбородок на наковальню, а потом ловко и неторопливо сбил зубилом и молотком заклепки с медного ошейника. Он тоже был Служителем, этот старик… И было совершенно непонятно, почему он начал учить письму молодого варвара, который и годился-то только в водоносы, и почему отпустил его потом. Сказал только, что, мол, Служителей ведет Откровение… Какое Откровение?
Зеус, повелитель молний, судия над богами и душами умерших… Геккор, владыка ветров — ни одна травинка не шелохнется без его ведома… Аспар, угрюмый повелитель подземного царства, где нет ни надежды, ни радости… Ярис, ликующий, когда льется кровь и огонь пожирает селения… Гейра, хозяйка блаженства и смерти, являвшаяся во плоти… Иблит, воплощенный ужас, от которого нет спасения, если душа прикоснулась к нему… Хлоя, хранящая на дне Великих Вод несметные сокровища… Морх, которого уже нет, и потому с ним встретится лицом к лицу всякий, кого тоже не станет…
Ойван вдруг заметил, что идолы вспоминаются ему в том порядке, в котором их называл волхв перед жертвенником, и вообще не надо бы о них думать сейчас, когда под ногами стелется предутренний туман, когда все тени слились воедино.
Откровение… Значит, тому престарелому Служителю что-то нашептал его невидимый бог, которого нельзя даже попросить о чем-нибудь, потому что никто не знает его имени. И, может быть, это что-то начинается именно сейчас.
Если он, Ойван, сын Увита, будет помогать Служителю, значит, он исполнит волю безымянного бога, и все те, чьи имена он знает, могут ополчиться против него, а это означает верную мучительную смерть или что-то пострашнее смерти. Но если вождь сказал, значит, это угодно Ушедшим, а они тоже сильны. В конце концов, тот, кто стремится угодить всем, рано или поздно остается в одиночестве против всех. Если не можешь выбрать себе покровителя, надейся на себя самого — колчан полон стрел, а пояс приятно оттягивает кинжал в серебряных ножнах, подарок вождя. Щедрый подарок… Лучше уж о нем думать, а не об идолах, которыми только детей на ночь пугать, чтобы спали крепче.
До восточного Холма верхом добираться три дюжины дней, не меньше, и то, если эссы не будут преград чинить… А потом? Интересно, что там за Служитель… Поди, пройдет всю дорогу молчком — они, по слухам, до разговоров не сильно охочи… Интересно, вздремнуть поутру хоть немного удастся или сразу топать придется… Хотя нет, топать не придется вообще — там лошади есть, Алса говорил…
Протяжный вопль, пронесшийся над вершинами ельника, прогнал надвигающийся сон. Ни зверь, ни птица не могли кричать так тягостно и пронзительно, разве что птица Сири, которую никто из живущих не видел и не слышал. Ойван сдернул с плеча лук, но тут же вернул его на место и положил ладонь на рукоять кинжала. Стрелять в темноте было делом безнадежным, да и в кого стрелять… Если зверь — не посмеет к человеку приблизиться, если дух — стреляй не стреляй — ему всё равно. А если нечисть вернулась? Но об этом лучше было не думать…
Теперь справа был глубокий овраг с крутым склоном, уходящим в кромешную темноту, а слева громоздился невысокий скальный выступ. Значит, он шел быстрее, чем ему казалось. Вот она, тропа, ведущая в урочище, странное место, окруженное со всех сторон гранитными глыбами, где почему-то не поют птицы и не выпадает утренняя роса. Молчащее урочище. Вот и молчало бы… Можно было выбрать расселину меж двумя валунами и затаиться до света, но оставаться в неподвижности, прислушиваясь ко всякому шороху, было страшнее, чем идти дальше.
А почему Служитель назначил встречу именно здесь? Лес большой, мест глухих — хоть отбавляй, а ему здесь приспичило. Может, он так решил будущего спутника испытать? А может, и нет там никого…
Ветер донес слабый запах костра.
Зеус, Геккор, Аспар, не к ночи бы вас… Оттуда, куда он шел, донесся истошный рев и послышались удары — как будто металл вонзался в кость. Дикие вопли сменял зубовный скрежет, а потом яркая голубая вспышка поглотила все звуки. Ойван с трудом сдержался, чтобы не припустить обратно — туда, откуда пришел. Но вождь, помнится, говорил, что жизнь этого Служителя нужно оберегать больше, чем свою… Или не вождь это говорил, а оберегать всё равно надо…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу