Джек Макдевит - Эхо

– Чуть дальше, – сказала Салиева.

Я продолжала бежать, пока не выбилась из сил. Остановившись, я прислонилась к дереву и стала прислушиваться к голосам в коммуникаторе.

– Хорошо, Алекс. Достаточно.

Я по-прежнему не видела их, но они не успели бы добраться до другого берега. Сейчас лодка должна была находиться на середине реки.

– А теперь, Алекс, я попрошу тебя кое о чем.

– О чем, Петра?

– Где твой коммуникатор?

Я снова бросилась бежать со всех ног.

– Вот он.

Я представила, как Алекс снимает цепочку и показывает ее Салиевой.

– Отлично. Брось его в воду.

– Ты не можешь…

– Конечно могу. Бросай, но не выключай, чтобы я слышала плеск.

– Петра…

– Делай как сказано.

Послышался плеск.

– Чейз, а где твой?

У меня замерло сердце. Я видела сквозь деревья реку, но не осмелилась бы избавиться от коммуникатора. Просто не смогла бы.

– Хорошо. Брось его в реку.

Не знаю, что показала ей Рикки. Не важно.

Я все бежала, стремясь добраться до берега, хотя и не знала, что стану делать, оказавшись там. На мгновение остановившись, я сказала в коммуникатор:

– Это все, что у нас есть, Петра. Не можешь же ты…

– Очень интересно, Чейз.

– Что именно?

– Как тебе удается говорить по коммуникатору, если ты бросила его в воду, тем более если женщина в лодке молчит? Прости, но придется показать тебе, что я не намерена шутить.

– Подожди, – сказала я. – Я иду.

– Слишком поздно, Чейз.

Раздался громкий сухой треск ― выстрел протонной пушки.

– Ах ты сука! – заорала я.

И в этот кошмарный миг я поняла, что мне повезло. «Гадюка» дрейфовала вместе с лодкой, носом к ней и кормой ко мне, над самой водой. Течение вынесло лодку за поворот, и я увидела ее. Алекс плавал в воде, ухватившись за борт. Рикки нигде не было видно. Не знаю, где, по мнению Салиевой, находилась я, но вряд ли ей могло прийти в голову, что у нее за кормой кто-то есть.

Мне пришлось забежать в воду, чтобы как следует прицелиться.

– А теперь, – говорила она, – попробуем еще раз. У тебя есть один час, чтобы доставить мне второй коммуникатор, иначе последствия для поселка будут крайне тяжелыми. Чейз, садись в лодку и через час возвращайся сюда. Тогда все останутся живы.

Я понимала, что смогу выстрелить только один раз: в случае промаха Салиева улетит, прежде чем я успею перезарядить ружье. В прицеле отчетливо виднелся задний антигравитационный модуль. Стоя по колено в воде, я нажала на спуск. Я поспешно загнала в затвор новый патрон, но уже видела, как «Гадюка» резко накреняется хвостом к воде и пытается взлететь. Все-таки я подстрелила эту сучку. Я сделала еще несколько выстрелов. Похоже, мне удалось попасть и в передний модуль – не знаю точно, поскольку мишень мотало из стороны в сторону. Так или иначе, машина рухнула в реку.

Челнок медленно тонул. Люк так и не открылся, и аппарат просто ушел на дно, оставив после себя водоворот и поднимающееся облако пара.

Подплыв к лодке, я едва успела поймать ее за борт.

– Господи, Чейз, – проговорил Алекс. – Я пытался ее спасти…

Я забралась в лодку, но затащить в нее Алекса не смогла и лишь крепко держала его за руки, пока не прибыла помощь.

Совесть подобна москиту, кусающему и грызущему душу, снежной лавине, голосу в ночи. Это дарвинистская сила, без которой не смогла бы выжить цивилизация. Но при всем том она отнюдь не является непогрешимой.

Авраам Зейл. Последний апостол

Коммуникатор Салиевой не отвечал. Турам собрал команду ныряльщиков, но те доложили, что люк челнока не открыть и внутрь проникнуть нельзя. Насколько мне известно, Салиева и ее «Гадюка» до сих пор покоятся на дне реки.

Рикки мы так и не нашли. На следующий вечер устроили поминки. Странно: я знала ее совсем недолго, но когда услышала, что ее попросили пойти с Алексом из-за большого сходства со мной, мне захотелось поверить, что это правда.

Не думаю, что нас в чем-либо обвиняли, и все же между нами и хозяевами возникла определенная дистанция. Впервые с момента моего появления в поселке я чувствовала себя чужой. Инопланетянкой.

– Они потеряли одну из своих, – сказал мне потом Алекс. – Кроме того, полагаю, наши технологии основательно их напугали. Они даже понятия не имели, какое у нас есть оружие.

– Мы же им говорили…

– Одно дело ― слышать и совсем другое – увидеть собственными глазами.

Вечером после поминок Висенда собрала всех в столовой. Когда мы туда пришли, народ уже толпился в коридорах, и мы с трудом нашли место, откуда можно было если не видеть, что происходит, то хотя бы слышать. Как только мы сели, вошли Турам и Висенда. Она подошла к трибуне, постучала по дереву, успокаивая публику, поприветствовала всех, огляделась и спросила, есть ли здесь мы.