Снайпер сержант Горелов раскурил сигарету, облокотился на мешки с песком, которые баррикадой опоясывали деревянные стены вышки, и высунулся наружу по пояс, разглядывая свинцовое небо.
– Гроза будет, – сообщил он своему напарнику рядовому Кочкину.
– То-то у меня башка с утра раскалывается, – откликнулся тот. Он собирался встать рядом с приятелем и тоже выглянуть наружу, но Горелов вдруг дернулся всем телом, а его голова взорвалась небольшим красным облаком.
– Горелыч, ты чего? – ошарашенно протянул Кочкин, но сраженный вражеским снайпером сержант, естественно, не ответил.
Слева громыхнуло, полыхнуло, повалил черный дым – и соседняя вышка перестала существовать, накрытая термобарическим зарядом из «Шмеля».
Ударили автоматные очереди, загрохотали взрывы от подствольных гранат и более мощные от РПГ. Пару раз громыхнули мины.
– Чего это, а?! – Вопрос рядового Кочкина повис в воздухе, потому как ответить на него было некому.
Кочкин скрючился на полу вышки, укрывшись за мешками с песком, и нажал кнопку вызова на тангенте симплексной полевой радиостанции.
– Первый, первый, я третий! – От волнения он забыл все правила пользования радиосвязью и в панике завопил в микрофон: – Нас атакуют! Горелыч убит! Соседнюю вышку разорвало! Вы слышите меня?!
Он переключился на «прием», позабыв сказать нужное слово, но «первый» правильно истолковал наступившее молчание и ответил:
– Спокойно, солдат. Отставить панику. Держать оборону. Как понял? Прием.
– Понял. Держать оборону. Прием.
– Конец связи.
– Принял. – Кочкин оставил в покое рацию и подхватил снайперку убитого сержанта. Потом передумал и вернулся к своему АК-104. Автомат показался более привычным и надежным, чем чужая и незнакомая в общем-то СВД.
В отличие от Горелова Кочкин не имел снайперской подготовки да и служил всего полгода. Он был детдомовцем, одиночкой без родственников, друзей и любимой девушки, поэтому срочную службу ему «повезло» проходить в АТРИ.
Илья Кочкин впервые попал в настоящий, реальный бой, поэтому испугался и растерялся – нормальная реакция оставшегося без командирского присмотра новичка.
Не замечая, что ладони покрываются липким холодным потом, а зубы выбивают громкую дробь, Кочкин осторожно выглянул из-за мешков с песком.
Теперь грохотало со всех сторон. Одна за другой взрывались мины. Причем подрывали их стаи панцирных собак. Зверюги неслись по минному полю так целенаправленно, словно подчинялись чужой воле. Следом за четвероногими минерами к забору и воротам бежали люди в камуфляже, их лица закрывали шапки-маски с прорезями для рта и глаз. В некоторых фигурах было нечто неправильное, хотя напуганный до полусмерти Кочкин не сразу понял, что именно. Вроде слишком высокие и плечистые, а руки напоминают лопаты – автоматы в них выглядят несерьезно, будто пластмассовые детские игрушки. Один такой уникум стрелял сразу из двух «калашей» – с обеих рук, будто вместо автоматов были пистолеты.
Илья ошеломленно наблюдал за «спаренным» автоматчиком, смотрел, как тот минует пролом в бетонном заборе, который образовался после выстрела из РПГ, а в голове стучало: «Это просто бред. Кошмар. Такого не может быть. Я сплю. Надо скорее проснуться…»
Заработала рация.
– Третий, я первый, – прохрипел знакомый голос. – Периметр прорван. Отходи к заводу, если сможешь…
На том конце провода раздался сильный грохот, стрельба, крики, а потом связь оборвалась.
– К заводу… Я понял, – почему-то шепотом сообщил Кочкин в притихший микрофон. Неумело перекрестился и торопливо начал спускаться с вышки на землю по металлической лестнице с перекладинами-ступенями и приваренным арматурным прутом вместо перилл…
Два дня спустя, ЦИРИ
Нас с Доком вызвали в Ванавару. Вызов пришел с кодом три единицы, что означало: «Бросай все дела и мчись со всех ног». Зинчука чуть удар не хватил – ему до ужаса не хотелось даже на день прерывать исследования источника аномальной энергии.
– Ну, что там они еще придумали? Какой такой «срочный вызов»? – возмущался Док, садясь вместе со мной в вертолет. – У них там, в Ванаваре, целый НИИ, так зачем еще и мы понадобились? Небось пустяки какие-нибудь. Только зря отрывают занятых людей от работы…
Он ругался весь перелет, но я не поддержал его. Как частенько говаривал мой друг Потап: «Глупо психовать из-за того, что ты все равно не в силах изменить».
В тот же день, Ванавара-3, НИИИАП, карантинный блок 6
Карантинный блок был временно превращен в зал для экстренного совещания, на котором присутствовал весьма разношерстный люд, сразу напомнивший мне о Ноевом ковчеге – и там, и здесь собралось, что называется, каждой твари по паре.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу