Несколько лет назад учитель Лик впервые привел меня сюда, на эту насыпь. Из остатков дрезин и вагонов мы собрали небольшую тележку, поставили ее на рельсы и отправились в глубь Зоны почти с комфортом. Меня тогда впервые поразила царящая здесь тишина. Обычные птицы и насекомые погибли или убрались из этих мест, а то, что сумело выжить – научилось вести себя тихо и неприметно. Узкоколейка поросла густой травой, из-за которой рельс практически не было видно и мы плыли по травяному морю, изредка отталкиваясь длинными шестами под редкий перестук колес тележки.
Тогда насыпь была единственной, почти безопасной, прямой дорогой. В Зоне по прямой никто не ходит и эта затея с тележкой экономила массу времени. Но сейчас этот путь закрыт. Даже отсюда была видна груда железа, в которую превратилась целая железнодорожная платформа с последними пассажирами этой дороги.
Три сталкера, десяток ученых да взвод охраны – таков был состав научной экспедиции, три года назад пытавшейся проникнуть к блокам сгоревшего реактора с этой стороны леса. Впрочем, результат был предсказуем. Я тогда отказался идти сюда и получил полтора года совсем другой зоны. А трех мародеров, пойманных патрулем, полковнику Марченко удалось убедить помочь науке и облегчить тем свою судьбу. Да будет легка их доля.
Снаряжение пришлось перебрать и перевесить по-другому. Сейчас главное не скорость, а возможность быстро достать нужную вещь. Гайки и камешки – в карман на животе (наверно я стал похож на кенгуру), оба костяных ножа в наручных ножнах перевешены поверх рукавов, пневматический пистолет – подарок почти друга – в кобуру на бедре. Кое-что рассовал по карманам и подвесил к поясу. Запасные иглы к пистолету, фляга, сводная карта всех разведанных участков, моток веревки, носовые фильтры – вроде все. Остальная мелочевка и так на месте. Опустевший рюкзак подтянул вверх и закрепил на плечах. Попрыгал, поприседал. Вроде бы удобно. Хлебнул воды из фляги, закурил последнюю на сегодня сигарету.
Я не раз задумывался над тем, зачем я иду в Зону. Деньги – да, но только за деньги стал бы я регулярно рисковать своей задницей? Среди наших я пользуюсь репутацией чудака. Я не ношу из Зоны всякие популярные вещицы на продажу черным банчилам, не вожу за большие деньги разного рода подпольных туристов, даже за свои карты, составленные с риском в тяжелейших ходках, я никогда не просил денег. Средства к существованию получал благодаря одному из отделов Центра. Те редкие вещи, что я приносил из своих путешествий, обычно долгое время оставались в единственном экземпляре. За уникальность этих вещичек мне платили, гарантировали анонимность и помогали в случае чего. И еще мне почему-то всегда казалось, что, помогая, таким образом, ученым, я делаю что-то очень нужное и правильное. Но зачем я иду сюда раз за разом – так и не знаю.
Я ушел от железной дороги уже на два километра и пока все складывалось удачно. Заболоченный участок остался возле насыпи, а сейчас под ногами поскрипывал песок, поросший низкой желтой травой. Можно было рвануть и через лес, но сегодня захотелось пройти тут, по большой луговине, уходящей в нужном направлении, и я не стал сам себе препятствовать.
Кидая камушки и гайки, намечал себе более-менее безопасный маршрут и осторожно двигался вперед. Один раз мне не понравилось как дернулся в воздухе один из камней и, набрав пару горстей песка из под ног, я обкидал небольшую «комариную плешь». Тут же, на ходу отметил ее на карте. Новенькая. Не было ее здесь в прошлый раз. Значит будет теперь расти, пока не вырастет большая-пребольшая. На радость маме-Зоне и ученым балбесам из Центра.
Светло-серое марево над головой начало темнеть. Грозы здесь – обычное дело, часто вообще обходящееся без дождя, потому я спокойно шел дальше. Яркий высверк молнии над головой и последовавший сильный грохот заставили меня остановиться. Я перевел дух, оглянулся и замер, вглядываясь в светло-серую полосу неба над темно-желтой полосой насыпи, с которой я ушел больше часа назад. Там, возле места моей последней стоянки, хорошо различаемое на фоне неба, стояло что-то четвероногое. Еще мгновение во мне теплилась надежда, что это случайность, что это оптическая иллюзия или просто какое-то травоядное вышло на пастбище, но многоголосый вой хорошо слышимый на таком расстоянии поставил все на свои места. Рядом с первой фигурой появилась еще одна, потом еще и вскоре весь склон насыпи покрылся черными телами одичавших собак.
Читать дальше