Согласно всем законам физики, она давным-давно должна была рухнуть. Более полукилометра взметнувшегося вверх железобетона, пусть даже преднапряженного, при такой деформации просто обязаны были сложиться пополам. Но она стояла, вопреки всем земным законам, окутанная едва видимым сиянием, словно сказочное оружие давно умершего рыцаря…
…Внезапно мрачная, давящая картина лопнула и распалась на куски, словно мутный витраж, по которому кто-то со всей силы заехал кирпичом. Мрачное видение исчезло… и я вдруг осознал, что меня кто-то сосредоточенно дергает за ногу.
Странное ощущение для трупа. Очень странное… Постепенно я осознал, что лежу на чем-то тошнотворно-вонючем и полужидком, словно густой кисель. И с этой гадости меня кто-то стаскивает с упорством, достойным лучшего применения.
Вокруг было темно, лишь огромная пятнистая луна скупо освещала окружающий меня пейзаж. На редкость безрадостный, кстати. Если это и есть Край вечной войны, в котором покойный Ург намеревался свести со мной счеты, то следует отметить, что место вечной скорби здорово смахивало на огромную помойку. Да уж, не так я себе представлял загробную жизнь. По крайней мере не ожидал, что меня столь грубо будет тянуть за нижнюю конечность механическая тварь, поблескивая чудом сохранившимися следами заводской полировки на помятых стальных боках.
Сперва я подумал, что это Колян так бесцеремонно пытается вытащить хозяина из очередной кучи дерьма. Но нет. Робот-серв был той же модели, но с двумя манипуляторами, похожими на гибкие крабьи клешни. Вот одной из этих клешней он и пытался выдернуть меня, словно репку, из кучи мусора… и трупов, начавших уже активно разлагаться на московском воздухе, по-летнему теплом, влажном и удушливом.
Между манипуляторов недобро посверкивал единственный сохранившийся светодиод, отчего робот обслуги сильно напоминал злобного, окривевшего на один глаз гигантского краба. Не знаю, на кой сервам нужен был эдакий демаскирующий фактор. Может, это был просто индикатор, сигнализирующий, что видеокамера включена? Не знаю… Но чисто рефлекторно именно по этому светодиоду, похожему на налитый кровью глаз, я и саданул со всей дури каблуком второго берца, не особенно рассчитывая на успех. Деваться было некуда — еще немного, и бесцеремонный робот сломал бы мне голеностоп.
Неожиданно предприятие увенчалось успехом. Внутри серва что-то возмущенно завизжало, он дернулся, его манипуляторы бестолково защелкали в воздухе. Хорошо, что я ногу успел выдернуть, а то бы отчекрыжил стопу, сволочь такая.
Наконец серв взвыл в последний раз — и завис в неестественной позе, растопырив манипуляторы и неистово мигая единственным «глазом».
— Вот таким образом, — сказал я, выбираясь из кучи плохо пахнущего мяса. Кстати, на вершине этой кучи я разглядел оскаленную башку огромного нео. После схватки в «бочке» она сохранилась довольно неплохо, в отличие от ее владельца, разодранного руконогом в кровавые лоскуты.
Оставалось понять, каким образом я сумел остаться в живых. Я отчетливо помнил, как Сталк всадил нож мне точно в сердце. После такого не выживают.
И это мне не привиделось. При скудном свете луны я разглядел разрез в камуфляже длиной в ладонь как раз напротив сердца. Я расстегнул камуфлу до пупа, одновременно и сгорая от любопытства, и опасаясь увидеть в себе дыру от соска до лопатки. Как-то не очень приятно ощущать себя живым мертвецом, насмотрелся на них в свое время по самые «не хочу»…
Раны не было. Не было и шрама. Вообще ни малейшего следа не осталось на коже после удара Сталка. Стопроцентно смертельного удара. И объяснение этому могло быть только одно.
— Спасибо тебе, «Бритва», — прошептал я. — Ты уже который раз спасаешь мне жизнь. И я верну тебя, чего бы мне это ни стоило…
— Эй, хомо, — послышалось у меня за спиной.
Я резко обернулся.
Позади меня, согнувшись в полупоклоне и сложив лапки на груди, стоял шайн, маленький мохнатый официант из трактира «Благоухающий родник».
— Чего тебе? — не очень вежливо спросил я.
Шайн разогнулся и посмотрел мне в глаза. Странно, но во взгляде мутанта не было ни малейшего признака той беспомощной угодливости, которую он усиленно демонстрировал в трактире. Это был взгляд если не воина, то существа, вполне способного постоять за себя.
— Я был в «бочке». И я видел, как тебя убили. Но я сразу понял, что ты не умер. Моя мать из рода хайнов, и я умею видеть суть вещей. В руке ворма было не его оружие, а твоё. «Лана-ше-е» никогда не убьет своего хозяина, безупречно следующего по пути воина.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу