— Все, началось, — прошептал Прокоп. — Сейчас первые жертвы принесут… и где же приказ, почему наши медлят?
И, словно, в ответ на его слова послышался взрыв. Сквозь черный туман с трудом продралась багровая вспышка пламени, взлетели фонтаны земли. По ушам ударил дикий вой раненых демонов. В нем чувствовалась досада, недоумение и боль. Боль, которую причинить может только серебро.
В течение нескольких минут все замерли — партизаны, каратели и полудемоны молча смотрели на холм. Сквозь линзы бинокля я видел, как замерла демоница, застыв в неудобной позе, в которой ее застал взрыв. Вот она вздрогнула в ответ на рев хозяина, стала медленно поворачиваться… А в следующий миг неподалеку от меня громко ударил ружейный выстрел. Демоницу ударом тяжелой пули бросило на землю, и больше я ее не видел. Этот выстрел сбросил со всех оцепенение и стал сигналом к бою.
Перед тем, как отбросить бинокль и схватить автомат, я успел увидеть выскочивших как из-под земли фигурки людей, которые побежали к группе детей и их охранников. Навстречу бегущим ударили автоматы карателей… потом очереди прошлись по детским фигуркам, бросившихся в разные стороны…
На наш холм пришлась атака одержимых. Десятка четыре полудемонов огромными скачками понеслись в мою сторону. Казалось, что остановить их было невозможно: после попадания пули, враги вновь поднимались с земли и устремлялись вперед. Метрах в тридцати от меня басовито заработал «горюнов», чуть дальше откликнулся еще один. Изредка заглушали все звуки выстрелы пэтээрок, которыми были вооружены немногие снайперы.
У каждого из солдат было по половине или целому магазину патрон с серебряными пулями. Но на такой дистанции не всякий мог попасть по бегущей мишени. В придачу, одержимые огрызались огнем. И весьма метким. Уверен, что до того момента, когда враги подошли метров на сто пятьдесят, большинство партизан серебряный боезапас истратило. И зазря — я насчитал всего пять тел одержимых, неподвижно лежащих на земле. Когда враги подошли на дистанцию пистолетного выстрела, удалось свалить еще десяток, а потом началась резня. Два десятка полудемонов метались по нашему холму исчадиями ада, оставляя за собою изорванные тела мертвых и умирающих. Казалось, чем больше крови они проливали, тем сильнее становились. Всего за пару минут рукопашной от партизанского отряда осталось меньше половины.
На меня с Прокопом вышли трое. Грязные, в разорванной одежде и со следами крови. У одного правая рука нелепо болталась на обрывке рукава — пулеметная, а может, пэтээрная пуля ударила точно в сустав, разбив кость и оторвав конечность. Но и с одной рукой одержимый представлял огромную опасность. Ко всему прочему, присутствие поблизости Наместника добавляло сил бывшим людям, добровольно впустившим в себя инфернальную сущность. Иначе давно бы погибли от простых пуль, столько в них всадили партизаны.
Однорукий набросился на Прокопа, одним прыжком преодолев метров пять, нацелившись рабочей рукой на шею партизана. К счастью, тот успел выставить автомат, на который пришелся первый удар противника. Через секунду они покатились по земле, обнявшись в тесный клубок.
Я хотел помочь товарищу, но не успевал — парочка коллег одержимого насели на меня несколькими секундами позже. Одного свалил, выпустив почти в упор полмагазина. Но падая, тот успел ухватиться за ствол автомата и вырвать его у меня из рук. Силищи в одержимом было, как в племенном быке — в одиночку хрен противостоишь. Достать пистолет, в котором магазин был полностью снаряжен патронами с серебром, я не успевал — на меня летел последний полудемон.
За миг до удара на меня нахлынуло знакомое чувство, которое я испытал впервые в бою с карателями, когда спасал Сашку с отрядом партизан. Вновь замерло время, исчезли краски, и появилось «туннельное» зрение. Грязная пятерня одержимого с удлинившимися когтями, замерла в нескольких сантиметрах от моего лица, вторая рука противника легла на ремень рядом с кобурой. Я увидел чужие глаза рядом и внутренне вздрогнул: в них не было ничего человеческого. Радужка исчезла, и только белок с булавочной головкой зрачка сейчас смотрел на меня. Вот в эти глаза я воткнул указательные пальцы, постаравшись протолкнуть их на всю длину. Что-то склизкое подалось в стороны и стекло на ладони, сменившись липким…
Через мгновение я выдернул правой рукой штык от АК и ткнул им под левое подреберье… еще раз… и еще. Время все еще стояло или я просто двигался с безумной скорость, что не замечал изменений в окружающем мире… Последним ударом я перерезал горло неподвижному врагу и сделал шаг в сторону первого одержимого, который вырвал у меня автомат. Вряд ли ему сильно повредили обычные пули, поэтому следовало довести дело до конца. Длинный прямой штык от АК, на который партизанские умельцы нанесли несколько полосок серебра, вошел до середины в затылок противника. Вторым ударом под левую лопатку поставил «контроль».
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу