— Что верно, то верно, — согласился отец Хини.
— Да, — продолжал Симус. — Многие мужики заходят сюда не столько выпить, сколько на Мэгги поглядеть. Если бы кто захотел на ней жениться, он нанес бы сокрушительный удар заведению Джона Мэхони. Лучше девушки, чем Мэгги Флинн, уж точно не найти во всем графстве.
— Но она еще слишком молода, — вздохнул отец Хини. — Бедняжке всего шестнадцать. — Священник произнес это очень решительно, и Галлен понял, что это не просто случайные слова — это приговор. Отец Хини лишь сказал вслух перед Галленом то, что другие горожане смекали про себя.
— Слишком молода? — возразил Симус. — Да ей только два месяца осталось до следующего дня рождения!
Священник вскинул руки:
— Шестнадцать — даже когда девушке скоро семнадцать — это юный возраст, очень юный. Женитьба на такой девушке граничит с грехом, и я никогда не совершил бы такой обряд! Я того мнения — и думаю, в Писании это подтверждено, — что восемнадцать лет гораздо приличнее. А уж если мужчина заставляет женщину ждать до двадцати, то мне сдается, что он грешит в другом месте и на него следует наложить покаяние за то, что он вынуждает даму ждать.
Симус поднял бровь и взглянул на Галлена, словно желая сказать: «Со священником не поспоришь», а потом осушил свой стакан. Мэгги подошла налить ему, но Симус прогнал ее, махнув рукой.
— Вот вы, значит, какого мнения, отец Хини, — сказал он, подтянув штаны и направившись к стойке. — А мне что-то сдается, будто в этом углу стало холодновато, так что посижу-ка я у огня и оставлю молодежь в покое.
Симус наполнил свою кружку и сел за стол поближе к очагу. Отец Хини и Орик последовали за ним, оставив Галлена одного. Священник взял скрипку и заиграл печальный мотив: в самый раз для такой холодной ночи. Мэгги села рядом с Галленом. Он обнял ее за плечи, а она, как только Симус отвернулся, стрельнула глазами по сторонам и куснула Галлена за ухо.
— Галлен О'Дэй, — горячим шепотом сказала она, — не хочешь ли подняться ко мне в комнату? Я позволю тебе поиграть на моей пуховой перине, и ты сможешь раздеть меня одними зубами.
— Чего? — шепнул он в ответ, чувствуя, как запылали у него уши. — Ты никак ошалела. А вдруг ребенок будет — зачем тебе такая обуза, пока ты сама еще мала.
— Я достаточно большая, чтобы стряпать и убирать от зари до зари для кучи грязных проходимцев, которые меня человеком не считают и даже сапожищи не снимают, когда валятся в постель. Ухаживать за мужем и парой родных детишек после этого просто светлый праздник.
— Ах, Мэгги, ты же слышала отца Хини. Подрасти еще годок-другой.
— Скажу я тебе, Галлен О'Дэй, почти все мужики в здешних краях полагают, что я уже достаточно подросла. Видел бы ты меня сзади: меня так исщипали, словно я сидела в корзине с черной смородиной!
Галлен быстро разгадал угрозу, заключенную в ее словах. Или уделяй мне побольше внимания, говорила Мэгги, или я найду себе кого-то другого. И ей не пришлось бы далеко искать. Галлен достал из кармана толстый дубовый брусок и начал крутить его в пальцах — это было его упражнение для укрепления запястий.
— Хмм… хотел бы я взглянуть на тебя сзади. — Он чувствовал на шее ее теплое дыхание.
— Ты не из богомольных, верно? — спросила она. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто я распутная. Может, ты хочешь, чтобы священник сперва нас поженил честь по чести?
— Не в этом дело, — заверил ее Галлен, хотя в женитьбе-то и заключалась загвоздка. Мэгги так молода, что ни один порядочный человек не станет ее сватать, а ей невмоготу работать здесь еще два года. А вот стоит ей зачать ребенка — и весь город начнет подмигивать да торопить со свадьбой. Странное дело, подумал Галлен, свадьба по необходимости считается предпочтительнее честного сватовства.
— Если я посватаюсь к тебе прямо сейчас, — сказал он, — нам же потом будет хуже.
— Почему это?
— Я задумал сделать карьеру. Отец Хини прав. Одной службой телохранителя мне здесь не прожить. Больно много разбойников я поубивал. На будущий год я располагаю предложить себя в шерифы графства. Но я не смогу этого сделать, если буду спать с тобой. Это опозорит нас обоих. Очень тебя прошу, подрасти еще немного.
— Так ты обещаешься мне, — сказала Мэгги, и ее плечо напряглось под рукой Галлена, — или просто хочешь отделаться от меня на благородный манер?
Галлен заглянул в ее глаза, такие темно-карие, что они казались почти черными. От нее пахло честным трудовым потом и духами — сиренью; Снаружи бешено завыл ветер и дождь ударил в стекла с такой устрашающей силой, что Галлен и Мэгги обернулись к окну. Стекло дребезжало — так и казалось, будто кто-то трясет его с той стороны. Галлен снова посмотрел на Мэгги:
Читать дальше