Дэвид Вебер - Восстание

Эти вопросы крутились у нее в голове, когда «Черную Стрелу» поразила ракета. Она ударила корабль прямо в середину корпуса, хотя для беззащитных обломков место попадания уже не имело значения. Долю секунды Ли Хан созерцала ослепительную вспышку, потом стекло шлема затемнилось, закрыв от нее картину разрушения. Спустя мгновение огненный шар настиг ее, и наступила темнота.

Ли Хан с трудом пробудилась от сна.

«Сейчас произойдет что-то ужасное», – еще пребывая во власти страшных сновидений, подумала она.

Ли Хан открыла глаза и увидела выкрашенный в приглушенные тона потолок, по которому плясали яркие блики солнца, пробивавшиеся сквозь занавеску, которую колыхал теплый ветер. Страх стал постепенно отступать.

«Значит, это был просто кошмар! – подумала она, поднося руку к лицу. – Кошмар! Если бы это был не сон, я уже была бы мертва. А ведь я даже не…»

Она провела рукой по лбу и похолодела от ужаса: где же брови? Дрожащей рукой Ли Хан потянулась к волосам. Волос тоже не было!

Значит, это был не сон! Ли Хан проснулась окончательно и сжала кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Из ее глаз потекли горькие слезы, сердце бросало упреки Вселенной, у которой хватило жестокости пощадить ее саму, сделав перед этим свидетельницей гибели обожаемой «Черной Стрелы».

Однако многолетняя привычка держать в узде эмоции помогла Ли Хан побороть внешние проявления скорби. Вселенной не было и не могло быть до нее никакого дела. Вселенная не была ни доброй, ни злой. Она была совершенно равнодушной к человеку, и Ли Хан в ней была предначертана своя роль, которую надо было сыграть до конца. Ли Хан зашевелила бледными губами, произнося слова медитации, много лет позволявшие ей сосредоточиться и совладать с собственными чувствами. Однако на этот раз понадобилось более часа для того, чтобы загнать горе на задворки сознания и успокоиться.

Наконец, взяв себя в руки, Ли Хан открыла глаза.

«Судя по всему, я в госпитале», – подумала она, поворачиваясь к окну. Она явно была на какой-то планете с маленьким теплым солнцем. Алькумар вообще не имел планет, а те что вращались вокруг Лассы, были холодными и безжизненными. Значит, она на Симмароне! Из этого вытекало, что республиканцы одержали победу… или потерпели поражение!

Ли Хан чуть не рассмеялась, обдумывая эту любопытную дилемму. Кто же она? Героиня-победительница в госпитале на захваченной планете? Или жалкая военнопленная, которую лечат милосердные тюремщики? Внести ясность можно было только одним способом, и она, ужасаясь слабости собственных мышц, потянулась к кнопке вызова.

Дверь в палату почти сразу же отворилась. Ли Хан медленно повернула голову в сторону дверного проема. Свет ослепил ее, она заморгала слезящимися глазами и с трудом рассмотрела вошедшую женщину в белом халате. Лишь через несколько секунд, показавшихся бесконечными, ее затуманенные глаза наконец смогли прочесть вышитые на груди белого халата маленькие буквы «ВКФ РСЗ».

Значит, они все-таки победили! Ведь ни один начальник лагеря для военнопленных, организованного Земной Федерацией, не позволил бы своим пленникам носить республиканские знаки различия! Ли Хан закрыла глаза, чувствуя, как наплыв радостных эмоций безжалостно рвет в клочья с таким трудом достигнутое ею душевное равновесие. Потом она почувствовала легкое прикосновение прохладных пальцев к запястью. Это сестра щупала ее пульс. Ли Хан заставила себя снова открыть глаза и посмотреть на простое, спокойное лицо женщины.

– Сколько?… – У Ли Хан пересохло в горле, она почувствовала внезапный приступ тошноты, но с мрачной решимостью попыталась еще раз. – Сколько времени?… – прохрипела она, в ужасе подумав, что взамен мелодичного сопрано получила воронье горло.

– Немногим более недели, коммодор, – спокойно ответила медсестра, подав ей стаканчик с наполовину растаявшим льдом. Она поднесла пластмассовую соломинку к потрескавшимся губам Ли Хан, которая стала с жадностью пить и закашлялась, когда вода начала стекать в ее иссушенное горло. Смысл же услышанных слов дошел до нее лишь тогда, когда медсестра наконец отняла соломинку, аккуратно разжав пальцы Ли Хан, которая, совсем как капризный ребенок, не хотела ее отпускать.

– Целую неделю? – переспросила Ли Хан, мысленно проклиная свой затуманенный мозг.

– Так точно, командир, – спокойно ответила медсестра и нажала на какую-то кнопку.