Дэвид Вебер - Восстание

Все прекрасно понимали, что это значит. Орбитальные форты четвертого класса были сильнее большинства сверхдредноутов, и некоторым линейным крейсерам не суждено будет дождаться помощи истребителей.

– Таков в общих чертах наш план, – через несколько секунд продолжил Томанага. – На борт наших кораблей погружено несколько сот истребителей, которые будут оборонять Симмарон, когда он окажется в наших руках, а половине наших авианосцев придется убыть для участия в операции в мире Бонапарт и в штурме базы Зефрейн, а остальные – двинутся дальше к Гастенхоу. Одновременно будут нанесены удары и по другим узловым точкам, но Симмарон и Зефрейн имеют для нас действительно решающее значение. Необходимо захватить как можно больше пространства вокруг Новой Родины, чтобы защитить ее от нападения, а наш Военно-космический флот хочет поскорее добраться до научно-исследовательского центра в Зефрейне.

– Благодарю вас, командир, – негромко сказала Ли Хан, когда Томанага закончил, и еще раз оглядела присутствующих, оценивая их реакцию.

Капитан Цинг Чанг казался просто задумчивым, но он вообще был невозмутимым здоровяком, практически никогда не проявлявшим эмоций. Зато положиться на флегматичного Цинг Чанга можно было всегда.

Томанага излучал уверенность. Впрочем, начальнику оперативного отдела штаба не положено мучиться сомнениями по должности, и, разумеется, никто не стал бы спорить с тем, что план тщательно разработан. Никто из тех, кто ставил победу выше собственной жизни! Судя по всему, Томанага был именно таким человеком, и Ли Хан рисковала в конечном итоге остаться без лихого начальника оперативного отдела. Поэтому она решила не спускать с него глаз.

На лице капитан-лейтенанта Кейн отражалась напряженная работа мысли. Она поджала губы и накручивала на палец прядку своих коротких каштановых волос. Ли Хан заметила, что Кейн записывала слова Томанаги. Теперь она что-то подчеркивала и зачеркивала в своем блокноте. Ли Хан мысленно поставила большой вопросительный знак рядом с ее фамилией, но в общем и целом Эстер Кейн ей нравилась.

Наконец она повернулась к младшему лейтенанту Дэвиду Резнику, самому молодому и, возможно, самому талантливому офицеру своего штаба. Тот был мрачнее тучи.

– Что-то не так, лейтенант?

– Что, что? – Резник поднял глаза на Ли Хан, смущенно заморгал и залился краской. – Не могли бы вы повторить свой вопрос, командир?

Ли Хан спрятала улыбку. Было очень трудно не испытывать материнские чувства к этому юноше.

– Мне показалось, что вы размышляете над какой-то проблемой.

– План хороший, но меня не покидают сомнения по части электроники.

– Вот как? – Ли Хан смерила лейтенанта вопросительным взглядом.

– Так точно… «Черную Стрелу» не проектировали как флагманский корабль. Нам удалось запихнуть на ее на борт все необходимое оборудование, пожертвовав двумя ракетными установками, но система для создания коммуникационной сети собрана на скорую руку. Она держится, извиняюсь за выражение, на соплях, в ней полно узлов от гражданских приборов, да и велика она слишком для электронного отсека. Если нам придется задраивать переборки, за ними останется множество внешних устройств.

– Но ведь система работает!

– Так точно! Сейчас она прекрасно работает, но если корабль получит повреждение, вся эта лавочка накроется к чертовой ма… Прошу прощения, командир! Система может выйти из строя.

На этот раз Ли Хан не удалось достаточно быстро спрятать улыбку. Резник покраснел до ушей, но к нему на помощь пришло чувство юмора. Он улыбнулся Ли Хан, и ее последние волнения улетучились, когда она услышала раздавшиеся вокруг стола смешки. Слава Богу, все они прекрасно понимают друг друга!

– Очень хорошо, Дэвид! – сказала она, взяв в руки блокнот. – Изложите мне наихудший вариант развития событий, и мы постараемся что-нибудь придумать.

– Есть! – Резник открыл толстую папку и начал лихорадочно перебирать лежавшие в ней листы бумаги. – Прежде всего…

– Послушай, Лад! Мы приняли предложенную тобой конституцию! Мы собираемся одобрить написанную тобой декларацию! – укоризненно сказал Ли Кай Лун. – Неужели ты не можешь утвердить флаг, который сам попросил разработать?!

Ладислав уныло посмотрел на гибкое кроваво-красное существо, извивающееся вокруг золотой звезды на черном полотнище флага. Не считая звезды с ее яркими лучами и крыльев, присобаченных к туловищу нарвала-убийцы, все это удивительно напоминало знамя Бофорта.