Дэвид Вебер - Восстание

Магда Петрова стояла рядом с ним. Ее обычно подвижное лицо казалось окаменевшим. Один Ладислав знал, что она собирается выйти из состава Думы, чтобы поступить на службу в молодой Военно-космический флот взбунтовавшихся Звездных Окраин, и одна Магда чувствовала, как Шорнинг завидует тому, что она свободна решать свою судьбу. Впрочем, сама она расценивала это решение не как освобождение, а как бегство от непосильных обязанностей.

Магда прекрасно знала сильные стороны своего характера: хорошие организаторские способности, уравновешенность, мужество и милосердие. В то же время она осознавала и свои недостатки: чрезмерную прямолинейность, раздражительность по отношению к тем, кто не поспевает за ходом ее мыслей, и склонность испытывать вспышки ненависти. Вот и сейчас она ощущала, как у нее внутри поднимаются волны ненависти. Лишь самые близкие из друзей знали это ее качество и были способны понять, что ненависть и сострадание неразрывно связаны в этой душе.

Магде проще было простить вынесенный ей смертный приговор, чем зверское убийство Петра Сущевского. Не могла простить она и хладнокровной жестокости, едва не доведшей Татьяну Ильюшину до безумия. Эти злодеяния переполнили чашу ее терпения, но она все-таки обуздала бы свою ненависть, если бы их виновником был только озверевший Вальдек.

Однако временное правительство нашло в сейфе убитого адмирала особые инструкции от Законодательного собрания Земной Федерации.

Вальдеку совсем необязательно было их выполнять, но предоставлять такую возможность человеку его склада было все равно что давать злобному ребенку заряженный бластер, и Магда не могла простить это Законодательному собранию. Она понимала, что отныне всегда будет чувствовать прилив ненависти при мысли об этом правительстве.

«Кроме того, – мысленно расплывшись в улыбке, подумала она, – теперь есть еще лучшая кандидатура на пост председателя Думы. И не одна! Впрочем, Федор раньше повесится… Нет, в эти страшные дни настоящим преемником Петра Сущевского себя проявил только один человек – Татьяна Ильюшина!»

Магда взглянула на стройную молодую женщину. Родившись в одной из немногочисленных зажиточных семей на Новой Родине, Татьяна вплоть до самого мятежа не сталкивалась с уродливыми проявлениями жизни. Потом, как толчки землетрясения, на нее один за другим посыпались сокрушительные удары, но, к собственному бесконечному изумлению, Татьяна стойко их перенесла. Ее овальное лицо было по-прежнему красивым, и она, как и раньше, выглядела милым подростком, только взгляд голубых глаз стал жестким. В нем сквозило и еще что-то похожее на сострадание, которое так часто испытывала Магда.

Однако сейчас, временно исполняя обязанности председателя Думы, Магда получила уникальную возможность войти в историю. Ладислав едва заметно кивнул, она подошла к трибуне, набрала полную грудь воздуха и стукнула молотком по деревянной подставке микрофона. Звук удара эхом разнесся по всему залу.

– Первое заседание конгресса временных правительств Дальних Миров объявляется открытым! – сказала она.

– Ну что, Ладислав? Как тебе кажется, все будет нормально? – Магда налила водки в их опустевшие стопки и спрятала в рукав улыбку, глядя, как Шорнинг сторожко берется за свою.

– Пожалуй, да! – Ладислав медленно пил вторую стопку водки маленькими глоточками, а Магда, как заправский житель Новой Родины, лихо выпила ее залпом. – Вряд ли кто-нибудь из нас станет повернуть вспять.

Он многозначительно оглядел небольшую группу собравшихся вокруг него наиболее влиятельных делегатов конгресса.

– Но из этого еще не вытекает, что мы сможем действовать сообща, – заметила Татьяна. – Разумеется, все мы ненавидим Индустриальные Миры. – С этими словами она невесело улыбнулась. – Но ведь мы такие разные! Кроме ненависти к ним, у нас почти нет ничего общего!

– Не надо недооценивать силу ненависти, госпожа Ильюшина, – ответил Ладислав с такой же печальной улыбкой. – Впрочем, ненависть не единственное наше достояние. Мне кажется, мы лучше понимаем, какой должна быть Федерация, чем остатки ее нынешнего Законодательного собрания, не так ли?

– Так-то оно так! – Ледяной тон Магды вызвал всеобщее удивление, но она обуздала свой гнев и откинулась на спинку кресла, а потом даже рассмеялась. – А вам не приходило в голову, что мы совсем не радикалы? Мы, наоборот, консерваторы! Это они более столетия крутили и вертели конституцией как хотели!