Игорь Воронкин - Виртуальность

Света посмотрела на мужа. Взгляд ее серых глаз прояснился.

-- Прощай, любимый. Я не достанусь им. Из меня не вышло Маргариты. Прости меня, если я виновата перед тобой. Не слушай демонов, они все врут. У них нет власти творить что-нибудь в этом мире.

Светлана медленно повернула голову. Искажаясь в газовом облаке, под потолком колыхался Бафомет. Синие газовые струи проявили злобный лик служителя тьмы. Демон больше не напоминал благородного рыцаря, каким всегда хотел казаться. Он дышал злобой и яростью.

" Ты могла бы еще жить. Но ты сама сделала свой выбор. Теперь ты умрешь!" -шипел Бафомет.

Словно джинн в сказке, демон медленно исчезал в соплах газовой конфорки. В руке он все еще сжимал серебряную нить.

-- Ты слышал, демон, мою молитву? Я не твоя добыча! Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Брось нить и убирайся в ад!

-- Нет! -- выкрикнул Дмитрий, предчувствуя, что за этим последует.

Серебряная нить молнией сверкнула в руке Бафомета. Огненный столб взметнулся вверх и опалил потолок. К счастью, большая часть газа уже успела выветриться, иначе дом разнесло бы на куски. Взрыв опалил лицо и волосы Дмитрию и бросил его на стену. Из духовки рванулся последний сгусток адского пламени и раздался низкий хохот. Затем все смолкло.

Света лежала на спине с широко раскрытыми глазами. Ее неподвижные глаза были устремлены к потолку, но и потолок, казалось, не был преградой ее взору.

-- Света! -- простонал Дмитрий.

Смерть во второй раз отнимала у него любимого человека. Он упал рядом с женой и горько заплакал. В распахнутое окно влетал холодный ветер и играл лоскутами обугленных занавесок.

***

Толпа, вышедшая с Дворцовой площади, разделилась на три потока. Первый поток, как и ожидалось, направился к Троицкому мосту. Второй двинулся по Адмиралтейскому проспекту к Исаакиевскому собору. Третий, прорвав милицейское оцепление, повернул на Невский.

Полковник Крицкий метался на машине от одного поста до другого и отдавал суматошные и беспорядочные приказания. Подкрепления, высланные из Всеволожска, Павловска, Петергофа и других близлежащих городов, только подходили к Петербургу. Крицкого удивляла странная нерешительность генерала Земнухова и городских властей. "Опять все бросили на исполнителя. В результате, как всегда, останется виноват стрелочник", -- думал Крицкий. И понимание того, что в данных обстоятельствах стрелочником является именно он, отнюдь не согревало душу полковнику.

С Заневского проспекта к мосту Александра Невского приближались динозавры. Шествие макетов древних рептилий выглядело бы комично, если бы там, где они прошли, ни оставались искореженные автомобили, поваленные столбы и деревья. Проспект опустел. Из окон домов выглядывали испуганные лица обывателей, да объективы видео- и фотокамер успевали ловить сенсационные кадры. В небе парили птеранодоны, птеродактили и рамфоринхи. Ящеры появлялись неожиданно над оживленными улицами и с шумом проносились над головами людей. Появились сообщения о нападениях летающих ящеров на людей. Весь центр города от Большой Невы до Садовой улицы был оцеплен милицией. Милицейские патрули на машинах гонялись за ящерами, и то тут, то там улицы оглашались автоматной стрельбой.

Поступил доклад от командира Всеволожского ОМОНа: "Мы на Заневском. Проспект полностью блокирован". -- "Хорошо. Приказываю остановить роботов. Разрешаю огонь на поражение из стрелкового оружия и гранатометов", -- передал по рации Крицкий. Полковник хотел быть точным в формулировке приказа. Он знал, что за все просчеты начальства спрос будет с него. Вокруг его машины толпились корреспонденты. Они тоже ловили каждое его слово. В машине полковника работало радио и телевизор. СМИ несли какую-то мистическую чепуху. Колдуны, экстрасенсы и "психотерапевты" сменяли друг друга со своими рекомендациями.

Бронетранспортеры и боевые машины пехоты перегородили Заневский проспект. На броню поднялись гранатометчики. Динозавры, бредущие неспешной поступью, приближались к набережной Невы. Технические специалисты диву давались, как это роботы без подзарядки батарей смогли преодолеть такое большое расстояние. Но ящеры, будто занятые в рекламе батареек "Энерджайзер", даже не думали останавливаться.

Однако главную опасность Крицкий видел исходящей от людей. Поначалу он даже обрадовался, что толпа, разделившись на три потока, покинула площадь. С меньшим количеством людей справиться было легче. Полковник отдал приказ о блокировании расходящихся потоков. Но он просчитался, распределив силы. Призыв "Круши квалы!", словно облако заразных мыслей, разносился над толпой, увлекая по пути людей, еще минуту назад не помышлявших ни о чем подобном. И это уже была не та заторможенная молодежь, прибывшая с утра на Дворцовую площадь. Войдя в ритм с разрушительной психической энергией, витающей над шествием, люди в толпе распалялись все больше. Каждый из них чувствовал себя чешуйкой на теле огромной всепожирающей змеи, ползущей по улицам города. В приступе бессознательной ярости многие рвали на себе одежду, выворачивали ее наизнанку и размахивали лохмотьями, словно надеясь таким образом взлететь в небо. У кого были на себе нательные крестики, срывали их и втаптывали в землю. Словно в древней Иудее, над толпой разносился клич: "Смерть Назарянину!" Люди, идущие в толпе, видели мир другими глазами. Бог стал для них зловещим тираном, попирающим землю и все живое, что смело мыслить на ней. Как в Ветхом завете, этот бог продолжал метать громы и молнии, сметая с лица земли целые города. Он не считался с жизнью и смертью людей, давил их как тараканов в многочисленных войнах, убийствах и катастрофах. И все попранное тварное существо этих людей негодовало и вопило об освобождении из-под власти злого тирана и самодура. И дух, витающий над толпой, укреплял людей в этой решимости. Дух призывал установить на земле новый порядок, в котором не было бы места диктатуре бога и все мог бы решать свободный человек. Для этого нужно было стать немного безумным, чтобы сокрушить веру в доброго и воскресшего бога Иисуса Христа.